Тут улыбнуться, здесь промолчать, там похвалить. Ведь ты же умеешь, я точно знаю! Взять хотя бы тебя со старым лордом, или молодым Лингерли — ведь с ними ты совсем другая, Аурэлия.
— Разумеется! — захлёбываюсь от возмущения и встаю со скамеечки. — Потому что их я искренне уважаю и люблю! — поправляю себя, вспомнив о старом лорде. — Любила. Потому что они благородные, достойные и честные! Нельзя сравнивать их с Райгоном! Он может только угрожать и командовать! А на людей ему и вовсе плевать! Он нас ненавидит!
— Так ненавидит или плевать? — хмыкает Фосия.
— Это… это наверняка был приказ Императора!
— Так плевать, что первое, что он делает, вернувшись сюда — собирает всех слуг и спрашивает, чем он может помочь и у кого какая беда или боль? Притом, что у него самого только-только отец умер…
— Вообще не помню такого!
— Конечно, не помнишь! Ты в это время сидела внизу в подземелье.
— В которое он сам же меня и посадил!
— Опять же, — кивает Фосия.
— Да я… да он…
— Помолчи, Аурэлия, — останавливает Фосия. — Ты мне заместо дочки, дурного я тебе не посоветую, сама знаешь. Ты девушка красивая, умная, нежная, мягкая. Вспомни себя с молодым Лингерли, вспомни себя со старым лордом, вспомни себя со мной, когда прибегала за пирожком с вареньем. Такая ты настоящая! Такой тебя никогда не видел молодой лорд. Стоит ему появиться — ты превращаешься в гаргулью.
— Я не желаю никем управлять! А с такими, как Райгон, не желаю иметь ничего общего!
Фосия вздыхает и качает головой:
— Не желаешь управлять ты — готовься, что будут управлять тобой.
Эта её фраза неприятно колет. В ушах звучит тихий злой голос Райгона: «вечером чтоб дала ответ: мои сапоги, рудники с гномами или столичный Дом утех. Не выберешь сама — это за тебя сделаю я».
Выходит, Фосия права? Но внутри всё протестует против такого вывода. И я злюсь:
— Так легко раздаёшь советы! Можно подумать, ты что-то смыслишь в управлении мужчинами!
Отправляю очередную картофелину в таз к очищенным с громким булькающим звуком.