— Видел исходящий, и даже вроде как разговор должен был быть… Вик?
— А?
— Зачем я тебе звонил?
Будь он рядом, дала бы чем-нибудь тяжелым по голове — может, вспомнил бы.
— Ты не сказал. А сейчас зачем?
— Ты ведь дома. Выгляни в окно. — Выглядываю: белое покрывало снега, черный танк Морозова, сам Морозов и елка рядом. Живая, высотой почти с бугая. — Нравится?
— Нравится, — медленно говорю я, пытаясь справиться с потрясением. — Морозов, ты обалдел? Я думала, это был пьяный бред…
— А-а-а! Значит, я тебе вчера говорил? — Довольный, как ребенок.
— Обещал, что поедем вместе выбирать.
— Этого не помню, — заявляет Морозов. — Ну, я понес. Открывай дверь!
Куда понес?! Да она в дверь не пройдет, а если и пройдет, куда ее тут ставить? Шкаф хоть и выбросили, хлам разобрали, но все равно комната-то маленькая.
В домофон не звонил, зато сразу стал ломиться в дверь.
— Вик!
В квартиру врывается запах Нового года. Запах детства. Елка и правда огромная. Пока в сетке, ветки очень аккуратно сложены, явно не с обычного елочного базара Морозов ее притащил.
— Так… отойди в сторону, еще дальше… — Он проходит мимо меня, на полу остается тонкий шлейф из опавших иголок. Привыкай, Вика. Сама впустила Морозова в огород! — Вот сюда, нормально?
— Ненормально. Все ненормально. Я не просила елки. Тем более живой. — Спокойно, Вика, он не со зла. — Саш, я против того, чтобы рубили живые елки ради того, чтобы потом через неделю выкинуть.
— Ты че, еще и «зеленая»? — Морозов непонимающе смотрит на меня, а потом выдает: — Ну ты как в танке, Вик! Это ж все управляемый процесс: на место вырубленных елок сажают новые.
Газет не оказалось, зато на антресоли завалялся старый рулон обоев. Помню, как решила его не выбрасывать. Видимо, чувствовала, что пригодится.
— Вот так… держи… еще… Сейчас встанет как надо…
Морозов уже минут десять как пытается вставить ствол дерева в подставку для елки.
Пальцы уже все исколоты, на локтях есть несколько царапин, на футболке, шортах, даже в волосах иголки.
— Ну вот, другое дело. А папа твой где, кстати?
Вот папа обрадуется, когда вернется! Особенно узнав, кто елку притарабанил.
— У него дела.
Рассказывать про папину внезапную работу накануне Нового года совершенно не хочется. Особенно Морозову. Наверняка все доложит маме.