Макс внимательно слушал, но кодовая фраза так и не была произнесена. Копирова перешла к новостям культуры. Макс посмотрел на часы: двадцать пять минут шестого. Что они там себе думают? Нервы напряглись, как гитарные струны, похолодело под ложечкой.
Рядом раздавалось тяжелое сопение. На соседнем экране камера следила за пальцем с красным наманикюренным ногтем, который путешествовал по укромным закоулкам женского тела, оставляя за собой блестящий влажный след. Арабы намертво прилепились к экрану, активно шерудя в собственных карманах.
– ...После небольшой рекламной паузы Николай Костенко познакомит вас с новостями спорта. – Алена Копирова улыбнулась на прощание и исчезла."
"Гитарные струны тонко задрожали, душу наполняла тревожная мелодия. Что случилось?! Худой не смог вовремя предупредить Центр? Не подчинилось ставшее независимым телевидение? Или из стопки «шпаргалок» на дикторском столе выпала какая-то бумажка?.
Черт бы их всех побрал! Если Джонсон не получит подтверждения, вчерашний удачно начатый контакт, можно считать, пошел насмарку. Второго уже не будет – Джонсон наверняка заподозрит, что Макс работает на МИ-5 или ЦРУ. Все летело в преисподнюю!
Арабы рядом с Максом покачивались в сладострастном трансе. Блондинки входили в раж – под рев гитар они обмазывали друг дружку какой-то прозрачной желеобразной массой и тут же слизывали ее длинными, острыми и даже на вид горячими языками.
– Здорово, правда? – спросил хозяин, повернув к Максу смуглое лицо. Он был уверен, что Макс тоже пришел сюда поглазеть на этих третьесортных шлюх.
– Здорово, – буркнул Карданов, едва не засветив ему в заросшую волосами переносицу. Он стоял как парализованный и не знал, что делать. Ответственнейшая операция проваливалась, и не по его вине!
– ...Шестикратная олимпийская чемпионка по лыжам москвичка Любовь Нефедова, несмотря на трехлетнюю дисквалификацию за применение допинговых средств, снова приступила к тренировкам в составе национальной сборной.
Гитарные струны расслабились. Макс перевел дух и направился к выходу из магазинчика.