Все слова сказаны, настало время думать и решать. Макс понимал, что решение будет принято именно сейчас. Через полминуты, через секунду. Он невольно следил за руками Джонсона: если он вернет папку, это будет равнозначно отказу. Но эксперт не торопился ее возвращать; он снова пробежал глазами по страницам, затем взглянул на часы.
– Как вы можете доказать, что не являетесь частным лицом, отстаивающим только свои интересы? – неожиданно спросил эксперт.
Что ж, разумная предосторожность. Только к ней обычно прибегают не финансисты.
– У вас, кажется, есть спутниковая антенна? Назовите любую фразу, и завтра ее произнесет диктор во время вечерних новостей на первом российском канале.
– ""Москва играет не по правилам"", – криво усмехнулся Джонсон.
– Что ж, – пожал плечами Макс. – Нормально."
"– Ничего нормального тут нет, – вздохнул финансист и закрыл окно. По двору шел охранник в клетчатой фланелевой рубахе и жилете со множеством карманов.
– Итак, завтра в восемнадцать по московскому времени, – подвел итог Макс. – Выпуск длится пятнадцать-двадцать минут.
– Хорошо, – Джонсон бросил прозрачную папку на стол и церемонно наклонил голову. Руку на прощание он не протянул.
* * *В зале всего два посетителя – арабы или афганцы, оба застыли рядом с Максом, почти не шевелятся. Перед ними стенд с японскими телевизорами.
На экране слева – циферблат с дергающейся минутной стрелкой.
Этот небольшой магазин, затерянный в переулках торговой части Лондона, оказался единственным местом, где – кроме российского посольства, пожалуй – имелась спутниковая антенна, принимающая телепередачи из России.
Адрес подсказал Худой. Вчера в Бинго-Бонго человек с тремя подбородками, как обычно, выпил дюжину пива под бифштекс с кровью и рассказ о встрече с Джонсоном, внимательно выслушал про условную фразу, кивнул.
– Сегодня и передадим заявку. Раньше с такими вещами проблем не было. Думаю – и сейчас не будет. А этот тип, оказывается, ушлая рыбина...
– Время есть, хочу проведать отца, – поделился Макс. – И с матерью повидаться... Худой поперхнулся пивом.
– Не вздумай! – строго сказал он, прокашлявшись и вытирая слезящиеся глаза.