И, конечно, мотоциклисты: это они рисуют аэрозольной краской свастики и непристойные надписи на фасадах домов, но гонять наперегонки, оголтело ревя моторами, наверняка выезжают туда, где чисто и красиво, потому что здесь не получится никакого вызова обществу – обольют помоями из окна, и дело с концом...
Здесь живут еще и иммигранты – турки, арабы – дешевая рабочая сила... На каждом шагу – убоговатые кофейни, из распахнутых настежь дверей несется незатейливая восточная музыка, тут и там гостиницы – наподобие той, откуда он только что сбежал.
На перекрестке он свернул направо, надеясь найти такси, брюнеты свернули следом. Макс вспомнил о недавних беспорядках в Страсбурге, внешне таком же тихом и опрятном (особенно если смотреть из Москвы), где банды арабов-иммигрантов бесчинствовали всю рождественскую ночь, сжигая автомобили и избивая прохожих.
Он издали сделал мысленную «зарубку» на тусклой зеленоватой вывеске бара и, поравнявшись с ней, резко повернул, толкнул дверь и вошел внутрь. Длинная стойка начиналась едва ли не от самого порога, за ней работал телевизор. Небольшой квадратный зал был погружен в полумрак, несколько пар нетрезвых глаз от столиков без интереса уставились на него.
– Виски! – для верности он показал на бутылку «Белой лошади»."
"На соседний табурет немедленно взгромоздилась совсем молоденькая смазливая девушка в очень короткой юбке.
– Ду ю спик инглиш? – с ужасным акцентом произнесла она и улыбнулась.
– У тебя есть квартира на всю ночь? – без предисловий спросил Макс.
Девушка улыбнулась еще шире.
– Тысяча франков!
Это было в четыре раза больше, чем она стоила на самом деле, но Макс согласно кивнул.
– Вы англичанин? Возьмите мне выпить! – она положила ладонь ему на колено.
Макс кивнул два раза и бармен поставил вторую рюмку.
– Меня зовут Элизабет, – жеманно представилась девушка, массируя колено Макса.
Начались новости. Он впился взглядом в экран.