Макс вытянул левую руку, нажал кнопку распылителя и веером пустил густую огненную струю.
– Твою мать! Глаза! – Выронив лязгнувшую железку, левая тень схватилась за лицо и дико взвыла: – Сука, он мне глаза выжег!
Боевой полукруг атакующих распался, но Макс не спешил прорываться на улицу: Спец учил, что хвост надо рубить намертво.
Выпад правой, вопль – клинок с хрустом пропорол брюшину, обмякшее тело тяжело шлепнулось наземь. Опять струя из баллончика, резкий удар ногой, и еще один враг завертелся на месте, завыл, начисто потеряв способность к преследованию.
В животе Макса лязгнуло и заскрежетало, будто кто-то поднес блестящее лезвие из хорошей стали к бешено вращающемуся точильному кругу.
У «черного» выхода из бара низко над землей торчал из стены простой стальной кран, как в туалете глухого российского полустанка. Положив нож, Макс тщательно вымыл руки, потом повернулся к тусклой лампочке и осмотрел себя. Большой, заходящий на живот карман куртки был прорезан, из узкой щели блеснул ослепительный луч."
"Откинул полу куртки, что-то запрыгало по булыжнику, он понял, что выскочило несколько бриллиантов, но даже не нагнулся за ними.
– ""Скорую""! Вызовите «Скорую», суки! – орал ослепленный перцем бандит, его сотоварищ стоял на коленях, держась за живот, и раскачивался из стороны в сторону, подвывая, как раненый зверь.