Валентин и Сергей – шофер и охранник (а точнее – оба охранники и оба, если надо, шоферы), аккуратнейшие и крепкие ребята, выходят из машины, первый с рацией в руках контролирует обстановку вокруг, второй проверяет подъезд.
После этого телефон на золотаревской кухне издает деликатный писк: все нормально, Иван Федорович, можно выходить.
Золотарев к этому времени всегда наготове, ему остается только взять свой «дипломат». Сергей ждет у двери и идет впереди, страхуя. В левой руке рация, – правая в кармане, на взведенном пистолете.
Выйдя из подъезда, генерал осматривается, глубоко вздыхает и садится назад.
Воздух сегодня с утра мутноватый, будто каплю теплого молока добавили, – и в то же время светящийся, чистый, праздничный, как на средневековых фресках. Гемоглобин, адреналин – что-то такое растворено в утреннем московском пространстве, что-то здоровое, бодрящее, еще не испорченное, не переработанное чужими легкими. Приятно.
Если Золотарев и переберется в Ясенево, так только затем, чтобы сэкономить полчаса на утреннюю пробежку.
Секретарша Ирочка уже на рабочем месте и ставит мировой рекорд по скорописи.
– Доброе утро, Иван Федорович. Только что принесли из аналитического отдела.
Она передала Золотареву пакет. Иван Федорович быстро взглянул на бумаги, сказал:
– Очень хорошо. Через полчаса свяжитесь с Яскевичем, пусть зайдет ко мне.
Быстрые Ирочкины пальцы уже набрали нужную строчку в электронном «Органайзере» – можно не сомневаться, что ровно через тысячу восемьсот секунд Яскевич получит соответствующую информацию.
– Вам кофе или чай, Иван Федорович?
– Кофе.
Ирочка улыбнулась в ответ – наверное, это был какой-то словесный код, значение которого не понять никому, кроме обладательницы самых стройных ног в аппарате СВР и ее непосредственного начальника.
Золотарев открыл свой кабинет, прошел внутрь, повесил пальто в шкаф.
Бросил на стол пакет, достал из ящика пачку «Мальборо», закурил, сел в кресло и с головой ушел в изучение бумаг.