И я надеюсь на ваш совет и подсказку...
Начальник управления многозначительно покивал. Ему нравилось, когда перед ним склоняли голову. Неторопливо потянувшись к сейфу, Золотарев открыл тяжелую дверцу, извлек красную пластиковую папку. В таких обычно хранились личные дела нелегалов."
"– Вы забыли, что у Птиц был сын! – Он резко повернулся к Яскевичу. – Когда они сгорели, его вывезли в Союз! Это было в июне семьдесят первого, операцию проводил капитан Веретнев, псевдоним Слон!
Яскевич опустил голову и покраснел.
– Парень вырос, поступил в ПГУ , прошел все мыслимые проверки и очень хорошую подготовку, работал в Международной экспедиции ЦК КПСС, в девяносто втором следы его затерялись! А он, между прочим, родился в Лондоне и по английским законам является гражданином Великобритании! Вот метрика!
Генерал извлек из папки официальную бумагу с водяными знаками и четким английским текстом, потряс ею перед носом окончательно раздавленного Яскевича.
– И ему сам Бог велел официально прийти в администрацию тюрьмы и поинтересоваться судьбой своих родителей!
– Вряд ли МИ-5 поверит в чистоту и невинность этого визита, – глухо произнес Яскевич, чтобы хоть что-то сказать.
Золотарев улыбнулся. Это была улыбка превосходства, причем не того примитивного должностного превосходства, которое признавал в нем Яскевич, а превосходства профессионального, интеллектуального, наконец, в котором начальник сектора напрочь ему отказывал.
– Наплевать. Даже если в Лондон заявится Иисус Христос собственной персоной, контрразведка в него не поверит. Контрразведка и не должна никому верить! Но интерес сына к родителям – достаточно обоснованный повод, чтобы на нем можно было строить легенду. Разве не так?
Теперь он показательно драл Яскевича на его поле.
– Так...
– К тому же, если Макс... Кстати, вы знаете, что его оперативный псевдоним Макс?
Яскевич, конечно же, не знал, но кивнул.
– Так вот, если Макс проявит хорошие способности и подтвердит свои прежние характеристики, то мы можем вернуть его на службу! Высококвалифицированные специалисты нам не помешают, верно ведь?
Яскевич кивнул еще раз.
– Вопрос только один: где он сейчас? И сопутствующий, но немаловажный: где он был и что делал все эти годы?
Яскевич распрямился, лихорадочно вспоминая доклады подчиненных.
– Сейчас он в Москве, Иван Федорович. И мои люди имели с ним контрольный контакт.