Правда, в течение двух недель...
– Две недели потерпим, – улыбнулся Атаманов. – Раненому выдать премию. И еще... Кто знает, кого искал Куракин в последние дни?
Отставники переглянулись и пожали плечами. «Итальянец» едва заметно прикрыл глаза.
– Все свободны. Ринат, останься, – сказал Атаманов.
– Какого-то парня, Карданов его фамилия, – ответил Шалибов, когда дверь за отставниками закрылась. – Раньше они с Куракиным работали вместе. А с год назад шеф начал его усиленно искать по всей России... Я отрабатывал московские адреса, но без толку.
– Еще что? – заинтересованно спросил Атаманов.
– Больше ничего. Наступила долгая пауза.
– Ладно... А что там по этой бабенке? «Итальянец» потупился.
– Там небольшой прокол вышел... Ребята ее... Ну это самое...
– Что?! – не своим голосом заорал Атаманов. – Да кто вам разрешал?! Совсем охуели?!
– Старший на улице был, он ни при чем.
– Да я их кастрирую, мудаков! – дико ревел Атаманов. – Человека припугнуть надо было! А его разъярили, смертельно оскорбили, теперь он – навсегда кровный враг и никаких договоренностей и компромиссов быть не может! А все из-за того, что твои урки решили попарить болты! Они испортили все дело!
– Скажете наказать – накажем. – Шалибов продемонстрировал покорность. – Деньгами, или битьем, или.
– В больницу сук, месяца на два! На инвалидность! И всем рассказать, чтобы знали, что такое нарушать приказ!
– Сделаем! – Шалибов встал. – Я лично прослежу. Да и сам приложу руку. У всех отобьем охоту...
Атаманов тяжело вздохнул. Демонстративная покорность «итальянца», признание ошибок и очевидное желание их исправить смирили его гнев. Тем более... Работать приходится со специфическим человеческим материалом.
– Ладно. Жди указаний внизу, без команды не уходи. Когда Ринат вышел, Илья Атаманов с минуту сидел, не двигаясь и глядя в стену, словно медитируя. Он был в мыле, как загнанная лошадь. Воротник сорочки потемнел, спина потная. Начинала болеть голова. Тяжелый день. Тяжелая работа...
Телефон на столе несмело звякнул и умолк.