Они сидели на корточках, прислонившись спинами к стене, и по укоренившейся привычке молчали каждый о своем. Вьюн первый услышал крики на улице, встал и выглянул в окно.
– Смотри, Крепкий, – удивленно присвистнул он. – Какие-то мужики Рината завалить хотят. На машине приехали.
Крепыш вскочил и приник лицом к стеклу.
– А может, это «друг» прибыл?"
"Ни слова больше не говоря, они сбежали вниз и выскочили из подъезда. Вьюн на ходу извлек из кармана аэрозольный баллончик. Это был запрещенный в России горчичный газ. В отличие от «черемухи» или «сирени» он не заставлял пускать слюни и сопли, а полностью «вырубал» жертву на несколько минут.
Один из противников Рината уже сидел в сугробе, размазывая снегом кровь по расквашенной физиономии. Это ничего не значило: сейчас плачет и умывается, а через пять секунд вытащит пушку. Поэтому Вьюн угостил его доброй порцией газа, так что рыжий распластался на испачканном кровью снегу.
Ринат махался со вторым, похожим на водолаза в раздутом избыточным давлением скафандре.
Хорошо, что Ринат и Крепыш вновь бросились вперед.
Теперь они втроем с остервенением гвоздили «водолаза» руками и ногами. Постепенно удары стали пробивать туго накачанный скафандр.
* * *– Вариантов несколько, – рассказывал Макс. – Развозить по квартирам проституток или жить в Тмутаракани и караулить стройку.
– А почему ты решил устраиваться именно в охранники? – спросила Маша.
Они сидели в небольшом опрятном баре, и Макса радовало, что цены здесь вполне приемлемые. Конечно, было бы лучше, если бы Маша готовила ужины дома, но пока она такого желания не выражала.
– Это то, что я более-менее умею, – пояснил Макс, запивая острую пиццу по-милански молдавским «Каберне».
– Да, в оружии ты разбираешься и дерешься здорово, – задумчиво проговорила Маша. Она ела жареную домашнюю колбаску, аккуратно отрезая маленькие кусочки.
– Неужели дипкурьеров всему этому учат?
– Конечно, – кивнул Макс.
– Сейчас просто так, «с улицы», устроиться трудно. Разумеется, на хорошую работу. Но я узнаю у своих знакомых...