Я дала ему шанс отыграться за годы унижений со стороны патриархов. Но что-то подсказывало - если станет по-настоящему горячо, Кей меня бросит. Надо пользоваться его помощью, пока могу.
— Я знаю, какой ритуал проводят патриархи, — сказала я.
Какой же?
— Он называется инферия.
Вся беззаботность мигом слетела с Кеймрона. Он резко повернулся ко мне и зашептал:
— С ума сошла! Не произноси это слово. Тем более при свидетелях. Подобные ритуалы запрещены.
— Но не для тех, кто управляет городом. Кто их накажет?
— У тебя есть доказательства? — уточнил он.
— У меня есть здравый смысл. Все детали сошлись. Одного не пойму - чего они хотят добиться? Что дает этот ритуал?
— Все, что угодно, — по-прежнему шепотом ответил Кей. — Если провести его верно, получишь безграничную власть. Чем больше жертв, тем выше награда. Допустим, ты права, и жертв целых десять... с такой силой можно хоть движением звезд на небе управлять.
Признаться, я не впечатлилась. Зачем патриархам звезды? Они не похожи на мечтателей. Нет, они стопроцентные прагматики.
— Кстати, — вспомнила я просьбу Морта, — почему ты запретил моему другу видеться с Латишей? Он - хороший парень, а когда закончит учебу, будет великим некромантом. Это я тебе говорю, как человек, который испытал его магию на себе.
Я не врала. Мне действительно знакома магия Морта. Ну и пусть он не воскресил Анастейшу, но чтобы вытащить меня из другого мира, тоже нужно обладать незаурядной силой.
— Латиша - моя единственная сестра. Она достойна большего, — заявил Кеймрон.
— Вот уж не думала, что ты такой сноб.
— Давай не будем об этом сейчас, — передернул он плечами. — Укрощение начинается.
На арене действительно ударили в барабаны. На этот раз их стук был энергичным. Совсем как у нас, перед смертельным трюком акробата. А что, похоже. Схватка с живым драконом - чем не смертельный трюк?
С первым ударом в барабан гул на трибунах стих.
Хотя почему «словно»? Когда сдернули ткань с клетки, я поняла, что была права. Там сидел дракон. Настолько белый, что глаза заслезились, стоило на него посмотреть.
Он был ослепительным, как снег на вершинах гор.