— У меня появилось несколько идей, ты можешь выбрать понравившуюся или даже все.
— Выкладывай.
— Первое, я бы хотел попросить тебя стать моим секретарем, — явно оценив мою растерянность, обнимает за плечи крепче. — Хочу, чтобы ты всегда была рядом, и дома и на работе. Там ничего сложного. Я не мог уснуть, поэтому не дождавшись твоего ответа оформил тебя ночью на онлайн-курс. Так что, если ты согласишься — доступ у тебя на электронной почте. Всему остальному я научу тебя сам. Мне показалось это довольно неплохой способ проработать доверие в наших отношениях.
Звучит как серьезное намерение убедить меня в своей верности.
— Я подумаю, — отвечаю уклончиво.
— Второе, как я и говорил, давай повенчаемся?
— Такие решения не принимаются на краю, — отсекаю категорично.
— Согласен, — кивает. — Я подожду, когда ты будешь готова мне поверить.
— Есть еще что-то?
— Поедем в Германию?
— Зачем? — хмурюсь непонимающе.
— Подправим здоровье, — начинает издалека. — Чтобы… — его взгляд взволнованно мечется по моему лицу, — чтобы малыша родить.
У меня коленки подкашиваются от страха:
— В с-смысле? Р-родить…
Он узнал? Но как? Только ни это! Я еще не готова доверить ему эту тайну!
— Да не волнуйся ты так. Просто поедем разберёмся, почему до сих не получилось.
Я облегченно выдыхаю. А Герман продолжает:
— Может я просто мало старался. А может подлечиться надо. Или ЭКО назначат. В любом случае — без ответа не уедем.
— Хочешь сказать, ты сам готов?
— Давно, — отвечает уверенно.
— И как бы ты назвал свою дочку?
— Почему дочку? — усмехается. — Я бы хотел первого сына, чтобы он был защитником для нашей второй доченьки.
— Не слышала, чтобы пол ребенка можно было выбирать. Так как?
— Сына бы Валеркой назвал. В честь отца, — отвечает так, будто и правда уже думал об этом.
— А дочку? — допытываюсь я.
— Для дочки ты выберешь имя, — он улыбается так тепло. — А теперь смотри, какой подарок я придумал для той, что не признаёт никаких бриллиантов, — он обнимает меня за плечи и разворачивает лицом к лугу.
У меня дыхание перехватывает. В свете ранних солнечных лучей вся трава в росе сверкает, будто усыпанная алмазами.
У меня на глаза наворачиваются слезы:
— Это так красиво, — шепчу сдавленно. — Гер, если ты все это делаешь только чтобы не рвать матери сердце нашим разводом, то умоляю тебя, не надо. Пожалей меня, прошу тебя.