Стрелки на здании действительно были обнаружены, и я пошла по ним, уже находясь в каком-то предвкушении. Значит, эту историю с цветами подстроил Слава! Надо будет потом сказать ему извиниться перед парнем, который был с розой самый первый, и починить дверь, которую я сломала.
Стрелки привели меня к лестнице, ведущей куда-то наверх здания. Снизу казалось, что по ней можно подняться прямо на крышу. Я сразу же начала подниматься, и действительно через пару минут оказалась на здании, к которому пришла.
Посреди крыши стоял красиво сервированный стол, всюду были привязаны шарики и горели свечи, а за столом меня ждал счастливый, и какой-то взволнованный Слава.
— Привет, я уже начал волноваться, что ты заблудилась — сказал он, отодвигая для меня стул. Я была пока поражена атмосферой вечера, и не способна к конструктивному диалогу.
Неожиданно, откуда-то вышли те самые музыканты, и актеры в костюмах, которых я видела внизу несколькими минутами ранее. Они странно на меня поглядывали, но по жесту Славы начали играть какую-то мелодию на музыкальных инструментах, а актёры мило танцевать, изображая сцену любви.
— Люба — поднялся на ноги Слава, и тут, мне кажется, до меня наконец-то начало доходить, что происходит, и моё тело сковала какая-то дрожь. — Мы с тобой не так давно вместе, но этого оказалось для меня достаточно, чтобы понять, что ты та, кого я искал всю свою жизнь. Я хочу засыпать с тобой и просыпаться ежедневно, а ещё, хочу, чтобы все знали, что ты только моя женщина.
Слава встаёт на одно колено, на его фоне сердце с Амуром принимают какую-то замысловатую позу, всё ещё недоверчиво поглядывая на меня.
— Ты выйдешь за меня?
Через неделю, сидя в доме его родителей, когда мы пересказываем эту историю, то хохочут абсолютно все. Даже отец Славы, который, к слову, спокойно воспринял новость о нашей помолвке, сидит с подрагивающими от просящейся улыбки губами.
— Слава, можно тебя на секундочку? — вывожу я своего уже жениха из общей комнаты.
Мы выходим с ним на улицу, и бредем в противоположную от дома сторону.
— Что ты хотела сказать?
— Кажется, наша помолвка — не единственная новость, которую можно сообщить семьям, тихо шепчу я. Слава притормаживает, и разворачивается ко мне лицом.
— Погоди, ты…? — он смотрит на меня с надеждой, а я киваю, и сую ему в руки бумагу, которую выдали мне в больнице.