Она подняла на мальчика сияющие глаза:
– Еще! Еще!
– Братцы, теперь вы ее ловите! Раз, два… Три!
– И-и-и-и!!! Еще!
– Давай, Санька, лови! Темка, пускаем на счет «три»… ТРИ!!!
– Еще! Еще!! ЕЩЕ-О-О-О!!!
– Раз, два…
– Три, но это – последний раз, – раздался с берега спокойный глуховатый голос.
– Ай! – Василий и Артем, услышав голос Сталина, как по команде обернулись, и Светлана, запущенная Сашей, проскочила между ними, чуть не врезавшись носом в песчаный берег. На котором стоял Сталин, бесшумно вышедший из прибрежного ракитника.
"Иосиф Виссарионович стоял и, улыбаясь, смотрел на детей. Он сразу заметил и довольную физиономию Василия, и радостные глаза Артема, и восторженное, сияющее лицо дочери. И нужно отметить, ему это очень понравилось. Вот разве чуть лукавая улыбка Белова… Нет, это тоже очень хорошо, но вот куда ее отнести? Ведь Александр старше своих «сверстников» на добрых полвека с хвостиком…
– Значит, обманули охрану и выбрались с дачи по веревке, – не спросил, а утвердил Сталин.
Белов изо всех сил постарался придать своему лицу огорченное выражение, но чувствовал, что получается плохо. А Сталин тем временем продолжал:
– Сейчас вам принесут сухое белье, переоденетесь и – марш.
– Пап, а это не Сашка придумал! – вдруг подал голос Василий. – Это я! Меня и наказывай.
Сталин посмотрел на сына, хитро прищурился:
– Ты? А откуда про такое узнал?
– Так ты же и рассказывал, – безапелляционно заявил сын и отчаянно покраснел.
Сталин никогда и ничего не забывал и точно помнил: эту историю из своей бурной молодости абрека детям он не рассказывал. Он уже собирался сказать Василию об этом и добавить, что обманывать отца нельзя, но тут вмешалась Светлана.
– Папа, ну это мы все вместе придумали! Я тоже эту историю слыхала. И Артемка… – Тут она набычилась и вдруг стала удивительно похожа на свою мать, упрямую и своенравную. – Наказывать, так уж всех!
Сталин помолчал, покачал головой, потом широко улыбнулся:
– Вот, Саша, какие у тебя братья и сестра. Неслухи.