Новичков развели по отделам, но пока от них не было никакого проку, если не считать «проком» создание дополнительной толчеи и суеты…
ЦУМ Мосторга был одним из немногих советских магазинов, в котором использовались кассовые аппараты. Громоздкие, красного дерева, отделанные медью, никелем и настоящим серебром, звенящие и стрекочущие машины «NATIONAL» доверялись только самым опытным сотрудникам. Старшим кассирам.
Старший кассир отдела промтоваров Вера Степановна Беляева с самого утра была не в духе. Мало того что она сама с трудом умещала свои телеса в будочке кассы, так теперь рядом с ней еще трется кудрявая, словно овца, «эта девица»! Тоже мне комсомолка! Девятнадцать лет, а выглядит, словно мальчишка-подросток! И это особенно нервировало Веру Степановну: Саша – ее Саша! – пропал, и уже третий день от него ни слуху ни духу! А ведь обещал… Только позвонил в магазин, попросил передать, что все – нормалек и пропал… Вера Степановна смахнула непроизвольную слезинку: мальчик запал ей в сердце.
– Товарищ Беляева, а вот когда вы сумму пробиваете, вы сами складываете? – робкий девчоночий голосок отвлек Веру Степановну от тягостных раздумий.
– Нет. Я ж тебе объясняла, – начала Вера Степановна раздраженно, но вдруг подумала, что девчушка ни в чем не виновата, и уже более мягко принялась еще раз объяснять новенькой устройство кассового аппарата.
– …Вот, а когда ты последнюю сумму набила, вот на эту широкую клавишу нажимаешь и вот эту ручку кру…
– Тетя Вера, здрасьте!
Вера Степановна, не веря, подняла глаза…
– Сашенька! Мальчик мой дорогой!
Покупатели, стоявшие в очереди с чеками на оцинкованные корыта и артельные самовары, дорогущие радиоприемники и копеечные прихватки, в изумлении взирали на дородную кассиршу, вихрем вылетевшую со своего места и схватившую в объятья невысокого худощавого мальчугана с красным галстуком.
– Ну как же ты так?! Ведь обещал дать знать! А я… я уж извелась совсем!! Ведь на ЗиСе, говорят, стреляли! – От счастья Вера Степановна уже не соображала, что говорит. – А я… И ведь дяди твоего совсем не знаю! Как же ты?! И я, квашня глупая… Кушать хочешь?!!
Сашка терпеливо сносил все эти объятия, поцелуи и тормошения.