– Как твое плечо? – вспомнил монах про меня.
– Прошло практически. Так, где твоя ведьма?
– Да что вы пристали? Я ведь и уйти могу! А госпожа Вероника никакая не ведьма, она хорошая и добрая прихожанка. – Монах задумался. – Да и откуда вы это знаете? Подлые черти! Пугаете старого человека, хлеба не предлагаете, и ворона ваша недобро на меня смотрит. – Я скосил глаза на подоконник. Ага, не восхваленный герой сидел у закрытого окна и недобро на нас поглядывал. – Прогоните его!
– Да, я как бы ему жизнью обязан, – сказал я и пошел открывать окно.
– Ты мне! жизнью обязан! Я тебя на карете привез, я твое орудие зла с собой забрал! Твари тьмы… чтоб вас ангелы покарали… – забухтел монах и принял хлеб от Мирии. Жена подала мне новую тарелку.
– Не расстраивайся, брат Рон. Мы были на празднике вчера, ты, кажется, меня пригласил к северным воротам для встречи. – Я посмотрел на монаха.
– Ха, да я полсотни человек позвал к северным воротам, а пришли трое.
– Мы ушли после моего проигрыша на место палача. – Монах поперхнулся и чуть не забрызгал возмущенного Бориса."
"– Вы чего? Ты был в костюме палача? Вот же хитрая темная душа, словно змей заполз мне под рясу… Фу, на тебя. И кубок этот забери, мне его даже в келью нести стыдно. – Он отпихнул от себя кубок. – И вообще вы зря ушли, мы выбирали Трактирщика и Барона с Баронессой бала, а потом учили песни дальних земель. А когда все устали и вышли на улицу, нам показывали огненное представление.
– Мне, может, и да. А что ты думаешь про их шута? – монах почесал один из трех подбородков.
– Шут мне не понравился, меня вычислил, хотя это невозможно, я же был замаскирован. Да и слова нехорошие говорил. Все, конечно, посмеялись вокруг, но мне не понравилось. Его, кстати, многие хотели в тот вечер поколотить, но он артист и это его работа. В целом он там главный, и все было хорошо. Никто не умер.
– Значит, нехорошие слова… – я повторил. Всем он говорил, что хотел. Мирию назвал по полному титулу. Что-то сказал принцу, монаху и, наверно, еще сотне человек выдал свои познания. А мне нет… Мирия поставила на стол кружки с чаем и вазу с вафлями. – Ты у нас куда дальше?
– А, я? – повернулся ко мне монах и торопливо дожевал вафлю. – Я в суд.