Я отстранил от себя Мирию, она спряталась под стол. А вот Бигл подошел ко мне справа.
– Всегда хотел себе доспехи святого ордена, – сказал он и перехватил палицу поудобнее. А затем запрыгнул на стол и перебрался на другую сторону зала. Два на него, три на меня.
Три это не пять. Будем жить! Я сделал два быстрых шага навстречу нападающим и, закинув одну ногу на лавку, оттолкнулся от нее, уже в полете точным ударом снял голову одному из латных воинов, правда через руку и щит, но я не честный воин – я палач. Совершив очередной разворот, я нанес удар по второму, но коса наткнулась на освященный клинок и отскочила, пришлось отпрыгнуть от меча третьего воина.
"Встряхнув косой, я вернул ей прежнее состояние. Оба латника отступили на шаг. Ага! С косой никто не работал? Это вам не пародия на алебарду, лезвие которой можно отразить, теперь не длинная линия, а короткая и опасная. Я вновь бросаюсь в атаку, тот, что слева смещается в сторону стола и заскакивает на лавку, а вот правый выставил щит.
Выдернув косу, я заглянул под стол и помог Мирии выбраться. Прижал ее к себе.
– Спасибо, любимая, – чмокнул я ее в щеку и посмотрел ей за спину. Там Бигл добивал второго воина, с остервенением выныривая из-за стола и занося свою дубину. Он весь был в крови, но это его, видать, не беспокоило.
– Не за что, – ответила моя жена.
– Ты закончил? – спросил я у Бигла.
Тот замер с занесенной палицей и посмотрел на меня безумными глазами.
– Сейчас, только доспехи сниму. – Он опустил свое оружие и начал свое коварное действо.
Мы вышли из обеденной в новый коридор. Не все прошло гладко, Бигла немного подрезали по бедру, и он начал заметно прихрамывать, отчего его латы неплохо звенели. Долго гулять нам вновь не позволили, опять на нас выбежали латники, но теперь нас было двое, а честным Бигла назвать трудно, так как бронированная голень очень чувствительно бьет по паху, а два меча вообще не поддавались логике доблестных рыцарей. Короче – разобрались быстро.