– Послушайте, этой краски я продала очень много. Она может храниться два, а то и три года, не теряя своих свойств. Ваш муж, планируя побег, мог перекупить у кого-то эту краску, а потом воспользоваться.
– У Ивэласа были раны, и их явно кто-то лечил, зашивал…
– Я – просто травница, а не лекарь! Может, он обратился к кому-то, а, может, сам наложил швы!
– И на голове выбрил волосы и зашил? Что ты врешь?! – Гамаиса оперлась о столешницу и заглянула мне в глаза.
– Мне это надоело! – я хлопнула ладонью по столу и поднялась.
– Надо же… – лениво протянула Гамаиса. – Не думала, что ты будешь вести себя так хладнокровно. Это даже заслуживает некоторого уважения. Но все бесполезно, милочка, Ивэлас о тебе рассказал.
– Что за чушь? Он просто не мог обо мне рассказать.
Упрямства Иву не занимать, я уверена, что он не раскололся.
– О да! Что только я не пробовала! Как только ни допрашивала! Как ни пытала! Молчит. Ни слова мне не сказал, – Гамаиса сделала паузу.
У них разрешено пытать своих мужей? Садистка! Неужели он действительно что-то ей рассказал? Тогда все очень плохо.
– Но не всегда дроу может себя контролировать. Не всегда. Сны! Сны мы не можем контролировать, – продолжила вещать эльфийка. – Знаешь, что самое унизительное для него? Не его состояние и не цепи на руках и ногах, нет.
Гамаиса визгливо засмеялась. Я не понимала, о чем она говорила. Какая любовь? Она думает, что Ив в меня влюбился? Ерунда какая-то.
– Как ты думаешь, если я его окончательно обрею или обрежу челку*, он и меня полюбит?
______
У дроу челки обрезают рабам, а каторжников бреют.
______
– Вы хотите обратить своего мужа в рабство?
Разве это законно? Он же никого не убил, просто сбежал от ненормальной жены-садистки.
– Нет, сначала разведусь с ним. А что? Ты бы купила его, если б я продала?
Купить? Купить его? Но он же… а ведь это выход! Только ей нельзя показывать мои настоящие чувства.
– Вы хотите продать его мне на эксперименты? – несмотря на старание, в моем голосе прорезалась явная заинтересованность.
Даже противно стало от самой себя.