Не понаслышке знаю, как легко приживаются слухи и насколько люди склонны заниматься самообманом, и всё же невольно задумываюсь: вдруг я правда туплю? Я же не знаю Санаду, может, он не со всеми такой весёлый?..
Скольжу пальцем по кромке черепичной крыши домика для Марка Аврелия. Подаренного Санаду домика. Что особенно удивительно после Земли с китайскими поделками – крыша не отлита единым куском с имитацией черепицы, а действительно набрана из миниатюрных черепиц. Этот почти игрушечный особнячок – настоящее произведение искусства.
Возможно ли, что Санаду с остальными не такой уж весёлый и щедрый?.. Да нет, по нему чувствуется, что он с юморком по жизни идёт.
Откидываюсь на спинку стула и снова оглядываю особнячок Марка Аврелия на своём столе.
Относиться ко мне снисходительнее Санаду вынужден из-за того, что надо протаскивать меня по учёбе, позволяя навёрстывать упущенное из-за позднего попадания.
Запрокидываю голову сильнее и, сползая по сидению, вытягиваю ноги под столом.
Думаю… Вспоминаю… Можно ли считать поведение Санаду знаками романтического внимания?
И задаюсь вопросом: а зачем об этом думаю? Это же на ситуацию не влияет, только время отнимает.
А вот то, что Санаду так странно отнёсся к убийству студента – немного непонятно. И сомнительно. Впрочем, возможно, у него просто нет связей для влияния на следствие, а девушки теперь несправедливо обвиняют его в полном равнодушии.
***
Склонённый в раболепном поклоне официант пятится из отдельной кабинки ресторана. Волнением, почти страхом от него так и фонит: ну как же, явились сама императрица и правитель одного из вампирских кантонов.
Резную дверь официант закрывает отнюдь не бесшумно – сказываются нервы.
– Надо было выбрать заведение поприличнее, – произносит Санаду, заодно отмечая некоторую неровность плиточного узора на стене, и откидывается на спинку цветастого диванчика. – Здесь не привыкли к таким высоким гостям.
– Зато здесь нет придворных и прочих подобных деятелей, – Ланабет небрежно закидывает локоть на спинку занятого ею плетёного кресла.