***
Фарфоровая чашка с густым ароматным кофе напоминает Санаду о Клеопатре. Каждым своим неудобно изящным изгибом ручки, слишком совершенной формой, раздражающей тонкостью края и тем звуком, который издаёт фарфор, сталкиваясь с клыками.
Контрабандную кружку с Земли Санаду не жаль (всегда можно достать ещё, хоть это и обойдётся дороже самого модного фарфора), его больше беспокоит порыв отправить Клеопатре кофе через явившегося с письмом посланника.
Беспокоит, что он подумал «Клео будет приятнее пить кофе из привычной посуды её родного мира» и проникся.
То, что он вообще подумал о том, что ей неплохо бы выпить кофе после того, как он несколько раз будил её посланиями.
Но крышу белке надо было вернуть…
Уголки губ Санаду дёргаются в намёке на улыбку.
– Ты так и будешь пить эту гадость и молча созерцать вид из окна? – архивампиресса Изрель, глава одного из пяти вампирских кантонов, в речи, как обычно, терпеливо-спокойна.
Клыки Санаду неприятно цокают о фарфор.
Клыки – проявление раздражения.
Правители не могут игнорировать друг друга. Особенно если оба – из одной Федерации и связаны союзными договорами. А уж если этой правительнице обязан жизнью и свободой…
Особенно трудно игнорировать менталисту, когда холодное раздражение собеседницы не скрыто амулетами, а норовит обжечь нервы.
Так и не отвернувшись от окна, Санаду разглядывает протянувшуюся к общежитиям аллею.
К сожалению Санаду, трюк проходит не со всеми.
– Санаду, хватит игнорировать наши сборы и управление кантоном.
– Да неужели? Он разве имеет хоть какой-то вес?
– О, ну хватит. Хватит! По результатам общего голосования ты оказался в меньшинстве. Да, мы принесли жертвы Нергалу. Но так было нужно для победы над Безымянным ужасом. И мы позволили тебе не марать руки этой кровью, всё сделали сами. Даже мальчишка Танарэс, который тоже был против стольких убийств, поступил, как должно.