На сей раз невесту ему выбирали родители, и происхождение будущей герцогини де Лакруа было самое подходящее. А уж про воспитание и говорить было нечего.
Вот и сейчас, услышав столь важную новость, она и бровью не повела. Как будто нас каждый день приглашают на бал к королю. Она только чуть наклонила голову, давая понять, что услышала и поняла слова свекрови. Натали де Лакруа была похожа на ледяную статую. Или на замороженную рыбину. Второе сравнение мне нравилось гораздо больше.
А вот моя сестра Анабель еще не отличалась столь похвальной выдержкой.
Герцогиня взглядом укорила ее за такое поведение, а бабушка высказала порицание вслух.
— Это неприлично, Анабель! — сухо сказала она. — Я понимаю твои чувства, но изволь вести себя подобающим образом.
— Да, ваша светлость! — чуть наклонила голову сестра, но глаза ее всё равно сияли.
Сама я никогда не рвалась в королевский дворец, но вполне могла понять, что чувствовала сейчас Анабель.
Всеобщее — явное и тайное — ликование разрушил отец.
— Анабель не поедет во дворец! — заявил он, и слова эти прозвучали как гром среди ясного неба.
Отец давно уже не участвовал в принятии каких-то важных решений — за него это делала бабушка. Он так и не смог побороть тоску по моей матушке, и все эти годы будто пребывал во сне. Он ел, пил, ездил на охоту и принимал в замке гостей, но делал это безо всякого интереса. Ни вторая женитьба, ни рождение Анабель, а затем и Этьена не могли его расшевелить.
— Прости, дорогой, ты что-то сказал? — бабушка была изумлена ничуть не меньше, чем все остальные.
Я с удовлетворением отметила, что даже Натали потеряла свой всегда невозмутимый вид.
— Я сказал, что моя дочь не поедет на королевский бал! — прорычал отец и с такой силой стукнул по столу, что мы подпрыгнули, а стоявший рядом с ним бокал с вином упал, и ярко-красная жидкость разлилась по белоснежной скатерти."
"— Но как ты можешь такое говорить? — бабушка едва находила нужные слова.