Казалось, повар готов голыми руками растерзать тех, кто вздумает причинить семье Бенси неприятности.
– Хозяйка, вы как?
Ру окинула меня взволнованным взглядом и вся подобралась в ожидании ответа.
– Миледи, слава небесам, вы вернулись! – выдохнула Мэри, и в ее глазах заблестели слезы.
– Ну чего вы всполошились? Все в порядке, – попыталась успокоить служанок, но те не торопились верить, по-прежнему глядя на меня с такой тревогой, словно я с войны вернулась. А Мэри вдруг всхлипнула и схватила меня за руку.
– Ох, миледи, мы с Ру что только не передумали! – воскликнула служанка и расплакалась. – Никто ничего не говорит, кругом военные, к милорду не пускают, и вас так долго не было.
Она шмыгнула носом и вытерла мокрые щеки.
– Да хватит вам сырость разводить, – буркнул Малыш Бадди и как-то боком придвинулся ближе. – Миледи, что с хозяином? Он ведь даже не ел сегодня. И этот тут истуканом стоит, заладил, что нельзя его сиятельству мешать. А как же не мешать, когда у милорда крошки во рту не было? Я для кого готовил?
– Что ты со своей едой пристал? – фыркнула Ру и смерила повара сердитым взглядом.
– А ты больно много понимаешь! – не остался в долгу Малыш Бадди. – Да я…
Я не стала слушать их перепалку. Генри посторонился, пропуская нас с Саймоном в кабинет, дверь за нами закрылась, и я застыла на месте от увиденной картины. Редклиф, раскинув руки, стоял в центре комнаты, а вокруг него вились темные тени. Присмотревшись, я заметила прозрачные лица, подобия рук, длинные шлейфы хвостов.
– Милорд, – тихо пробормотал Саймон, но муж не ответил.
Он так и продолжал смотреть на меня, и я, зачарованная этим взглядом, двинулась вперед, пока не подошла вплотную и не коснулась обтянутой тонким сукном груди.
– Редклиф, что нужно делать?
– Просто не отходи, – тихо произнес муж, и духи закружили вокруг нас еще быстрее, так, что слились воедино.