Я думала, ты знаешь…
Рамон опрокинул бокал, и красное вино залило белую скатерть.
– Боже, – пробормотал он. Его губы приобрели пепельный оттенок. Он смотрел на нее, казалось, бесконечно, потом вскочил на ноги и отошел от стола.
– Рамон…
Он повернулся к ней лицом:
– Скажи мне, как… – Он сглотнул.
Она содрогнулась от боли.
– Мы предохранялись, поэтому я не подозревала, что беременна. Когда я сделала УЗИ, и он выявил порок развития плода, мне сказали, что шансы ребенка выжить после очень рискованной операции крайне низкие.
– Поэтому ты сделала аборт? – спросил он, и она отрывисто кивнула. – Значит, изначально ты хотела сохранить ребенка?
– Да. Разве ты об этом не знал?
Он громко выдохнул, и его лицо исказилось в страдальческой гримасе.
– Нет. После того как Луис сказал мне, что ты избавилась от ребенка, я не желал ничего слышать. Мы не разговаривали с ним несколько недель, а потом решили больше это не обсуждать.
– Мне жаль.
Открыв глаза, он посмотрел на нее с ожесточенным раскаянием:
– Нет, это я должен сожалеть.
К ее горлу подступил ком, а глаза защипало от слез. Тихо ругаясь, Рамон подошел, присел перед Зуки на корточки и большим пальцем вытер слезы с ее лица."
"– На этот раз у нас все получится, – решительно и хрипло произнес он. Схватив за руку, он повел Зуки на террасу, где она тихо рассказала ему обо всем и ответила на его вопросы.
Много времени спустя они вернулись к столу. Им подали десерт.
Рамон положил ей на тарелку пастелитос.
– Ешь, это твои любимые, – приказал он и вручил ей большую порцию мороженого.
Она смотрела на большое аппетитное блюдо.
– Ты меня откармливаешь?
– Нет, я пытаюсь поскорее накормить тебя, чтобы у меня была возможность затащить тебя в спальню и стянуть с тебя это проклятое платье, – хрипло ответил он, и его глаза страстно сверкнули.
Поднимая с пола разорванное платье на следующий день, Зуки подумала, что до сих пор не понимает, почему Рамон солгал ей о том, будто он расторг помолвку со Светланой.
Зачем ей об этом знать? Она хотела полностью доверять отцу своего ребенка. Она не сомневалась, что Рамон будет заботиться о своем ребенке. Семья была его приоритетом.
– Я на сто процентов уверен, что платье навсегда испорчено. Ты не исправишь его, если будешь и дальше сердито на него смотреть.