А на длинной скамье были аккуратно расставлены горшки с красками и кистями. Пол под ногами тоже был девственно-белым, а свет, проникающий в окна, делал пространство почти нереальным.
Повсюду был порядок и размеренность.
Повсюду, кроме возвышения в дальнем углу студии и черного кресла, служившего наблюдательным пунктом. На полу рядом с креслом стояла наполовину пустая бутылка темного рома и хрустальный бокал.
Зуки посмотрела вверх и округлила глаза, проходя вперед, чтобы лучше разглядеть нетронутую плиту черного гранита, подвешенную к потолку.
– Зуки?
Резко вздохнув, она повернулась к нему лицом:
– Да?
– Ты в порядке?
Она быстро кивнула:
– Да. Зачем ты все здесь закрыл тканью?
– Я не люблю отвлекаться, когда работаю.
Отвлекаться или провоцировать воспоминания?
Внезапно Зуки подумала о том, как Рамон познакомился со Светланой.
От ревности в жилах Зуки забурлила кровь.
– У тебя есть другая студия? – не сдержавшись, выпалила она.
Ее неожиданный вопрос заставил его нахмуриться.
– Нет, это моя единственная студия. А что?
Значит, он приводил Светлану сюда.
– Мне просто интересно.
Он продолжал смотреть на нее с нескрываемым восхищением. Не выдержав, она отвернулась и подошла к лестнице, ведущей на возвышение. На этот раз шум в ушах был громче биения ее сердца. И она не слышала, когда Рамон обратился к ней.
– Прости, что ты сказал?"
"Он стоял у края подиума и, прищурившись, смотрел на Зуки.
– Сними платье.
У нее душа ушла в пятки.
– Что?
– Платье, Зуки.
Обернувшись, она увидела, что платформа опустилась и находится на уровне ее бедер. Платформа напоминала узкую кровать.
– Не бойся, она выдержит твой вес.
Зуки сняла сандалии и поднялась на подиум, а потом сняла с себя тунику.
Резко вдохнув, он хрипло произнес:
– Теперь все остальное.
Затаив дыхание, она дрожащими пальцами потянула тонкие бретели верха и низа бикини.