Баннингз издал звук, выражающий досаду, — нечто среднее между стоном и ворчанием.
— Сейчас некогда анализировать ситуацию, мистер Горожанин! Садись, и все.
Мартин засмеялся.
Один пес в упряжке завыл.
Неожиданно Дейву захотелось обратно на «сессну». Он скорее предпочел бы продолжить рискованный полет, чем пытать счастья на санях в обществе дюжины собак и пары угрюмых северян."
"Но так как выбор отсутствовал, Дейв осторожно поставил в корзину сначала одну ногу, потом другую и сел. Баннингз в свою очередь ступил в сани одной обтянутой джинсами ногой, а затем попросту опустился к Дейву на колени, лицом к лицу.
— Поехали!
Щелкнул кнут. Собаки двинулись вперед, деловито, сразу притихнув. Мартин отрывисто выкрикивал команды.
Баннингз пошевелился, устраиваясь поудобнее и плотнее прижимаясь к Дейву.
До сего момента тот был больше всего поражен холодом, сумасшедшим полетом и совершенно не входившей в изначальные планы поездкой на собаках. Но ничто не ошеломило Дейва так, как ощущение приятной, узнаваемой упругости груди, прижавшейся к его торсу.
Пилот Баннингз оказался… женщиной!
Собаки остановились перед большим незатейливым бревенчатым сооружением. Довольно повизгивая, вожак припал к снегу. Другие собаки разразились лаем и тявканьем. Некоторые из них нетерпеливо натягивали упряжь, нюхая воздух.
Посреди этой какофонии с быстро темнеющего неба тихо валили крупные снежные хлопья.
— Пора выбираться, — сказала Терри.
Однако время сыграло с ней шутку. Оно будто остановилось.
Скорее всего, произошло это где-то посреди поездки на санях, когда Терри и Дейв оказались тесно прижаты друг к другу в одноместном плетеном из лозы кузове. Да-да, именно тогда. Они словно оказались в коконе, весь мир сомкнулся вокруг них, создав уютное пространство, в котором было место лишь для них двоих.
Терри старалась не замечать того, как идеально совпадают их тела, не восхищаться силой Дейва, тем, как он обнимает ее рукой, прижимая к себе и уберегая от падения.
Никто — в особенности мужчина — никогда не пытался уберечь Терри от чего бы то ни было.
Это казалось непривычным, но, тем не менее, она не отстранилась. И если уж начистоту, ей даже не хотелось отодвигаться.
Данное обстоятельство одновременно и раздражало и будоражило Терри. Возможно, потому что она больше привыкла сражаться с жизненными трудностями и соревноваться с парнями. После смерти отца ей пришлось взвалить на плечи обязанности главы семьи. Она научилась быть несгибаемой.