— Я промолчу… А лучше выйди в коридор, пока я не обыщу комнату на предмет компромата, из-за которого мне буде стыдно…
Хохотнув, глядя на смущённую мордашку, вышел в коридор, а там Ангелина.
— Выгнали? — хихикала она. — Сейчас проверим!
Женщина прошмыгнула внутрь, и вскоре послышались ругань и хохот. В итоге Ангелина выскочила наружу.
— Выгнали? — хохотнул я.
— Да… мать родную да выгнали… — вздохнула та и коварно заулыбалась. — А давай я тебе покажу фотографии маленькой Оли? — говорила она достаточно громко, чтобы из комнаты вылетела разъярённая полторашка, и пришлось Ангелине спасаться бегством…
— Она невыносима! — Оля топнула и, схватив меня за руку, утащила в комнату.
Мы прибрались, и началась пытка под названием «Помочь женщине выбрать платье». Сюда заранее привезли под сотню различных платьев и нарядов… Но почти все их Оля сразу забраковала. Мол в них она выглядит слишком лолькой. А хочет быть женственной красоткой.
И да. Платья сплошь «миленькие». Они делают из Оли красивую куколку, а не девушку, которой скоро двадцать один исполнится.
— Я заранее подготовилась к такому, — улыбалась черноволосая красавица в изысканном чёрном платье в пол.
Из своей паучьей шкатулки она достала три платья. Чёрное, белое и голубое под цвет глаз Оли. Последнее, умело подчёркивало изящную фигурку девушки и её весьма немалую для такого роста грудь.
— Великолепно, — радовалась блондинка у зеркала. Она резинкой связала два локона волос спереди и распустила волосы сзади.
Ну а я надел свой чёрный костюм. Универсальная штука. В нём можно как на войну, так и на приём к Великому Князю.
Правда, проблема… До приёма ещё несколько часов. Так что пришлось раздеваться. Но одеваться было лень, поэтому в одном лишь белье мы завалились на кровать и занялись учёбой. Ну и болтовнёй.
Оля мало рассказывает о себе и своей семье.
— Тук-тук. Вы там одетые? — из-за двери раздался голос Ангелины.
— Нет! — крикнула Оля.
— Голые?
— Нет!
— Значит, вхожу! — хохотнула та и, словно ураган, ворвалась в комнату Оли. — Я тебе нашла отличное пла… Божечки!
Отбросив серебряное платье в руках, она кинулась к трём платьям Альмы.
— Голубое моё! — крикнула Оля, опередив мать, которая уже потянулась к нему.