Устраивать там резню и тотальный геноцид противника я не собираюсь. Не осилю. А вот скрытно пограбить его, вполне реально.
— А как вы на фронт попадёте? Это же не так просто. Нельзя прийти к генералу и сказать: «Здравствуйте, я Зябликов, пустите меня, позязя, на территорию противника», — Анна уставилась на меня серьёзным взглядом, но я уже хохотал. Позязя, блин…
— Вообще-то я как раз и собирался так поступить, — улыбнулся я, отчего Анна аж рот приоткрыла. Удивилась. Ну а я схватил телефон и позвонил одному явно скучающему Имперскому Следователю.
— Сергей Владимирович? У вас опять кого-то похитили, напали, или вы влипли во что-то крупное? — раздался раздражённый голос.
— Лучше! Мне нужны деньги. Много-много денег, и я решил пограбить противника, пока есть такая возможность. Рассчитываю, что вы по старой дружбе поможете это организовать."
"С той стороны телефона послышался звук чего-то падающего.
— Силовая операция? — спросил Прохоров.
— Скрытная. Меня будет прикрывать Белкина.
— Знаем-знаем… Хорошо. Тогда сразу хочу уточнить. Важно что-нибудь именно «стащить» или безразлично что делать, главное — деньги?
— Утащить я могу очень много. Прям очень. Но главное, чтобы итоговой прибыли мне хватило для подготовки к войне. Снаряжение оно, знаете ли, дорогое.
— Я перезвоню.
Он завершил звонок, а женщины рты пораскрывали. А во взгляде так и вижу фразу: «Вот наглая харя». Хах, вообще-то не зря же люди говорят: «Наглость — второе счастье».
Вскоре начались уроки, и на этот раз у нас была физподготовка, после которой начались духовные практики. В самый раз после физнагрузки. Голова пустая от усталости, и хочется расслабиться.
— Хм, Сергей, я вижу, вы наконец-то всерьёз занялись духовной практикой? — удивился учитель, выглядящий как монах.
— Да. Пришлось, — я не открывал глаза, продолжая медитацию. И пытался улучшить свою защиту. Стараюсь всегда её держать активной. Как и девчата. Те уже научились.
Василиса говорит, что поддержка духовной брони должна быть естественной, как дыхание.
— Впечатляет… Наверное, уже и кактусы пробовали? — прищурился тот.