А потом кто-то придумал не сливаться, а подчинить себе чудовище…
Я посмотрел на эту пепельную блондинку и не смог ей возразить. Всё казалось очень даже логичным…
— Думаю, в будущем мы сможем это выяснить, — согласился я с девушкой и, перехватив Лизу, направился в спальню, где уложил её на кровать. Сейчас девушка была без сознания, и ей нужен был отдых.
Но я вижу, что её состояние улучшается и вскоре она очнётся. Так что я направился на кухню, где застал брата…
— И что ты ищешь? — поинтересовался я у проблемного, который кухню вверх ногами перевернул.
— Есть хочу, умираю!
— Это арендованное жилье, откуда здесь еда?
— Ну я же нашёл печеньки. Вдруг ещё что есть? — кинув на меня голодный взгляд, брат продолжил ковыряться в кухонных шкафчиках.
— Прибраться не забудь.
— Ага.
Оставив голодающего, я заказал пиццу. Много пиццы… После чего собрал всех женщин. Ну кроме ПЖМ. Их пока не призывал. Всё же этот дом не очень безопасен в плане сохранения информации. Имею в виду, вдруг через окна подглядывают издалека?.
В общем, я собрал женщин и выпытал у них информацию по тому, как они заключали контракты. Что ощущали. И какие были последствия.
— Я свою Дашу получила лишь с пятой попытки стать приручителем. Все остальные питомцы, даже слабее Даши, заставляли меня терять сознание при попытках приручения, — рассказывала Аня. Её голос был спокоен и уверен, а в руках была пицца. Её быстро привезли. — А Даша, она магическая, и стихия сродни моей.
— Даша — это Сом, да? — уточнил я.
— Да. Голубой сом. Магическая рыба. Редкость — три, ранг опасности лишь четыре. Так что, с тех пор я стала иметь хоть какую-то ценность, и меня можно было «подороже продать». Ну и отправили в академию, где я и получила Северного волка и Белого орла, — улыбнулась она и кинула взгляд на Олю. Мол, «твоя очередь».
— Я, честно говоря, выбирала по пушистости и милоте… И, увидев панду Янно, влюбилась в него.
— Ненавижу тебя… — простонала Анна, но без злобы на лице. — Первым питомцем и такого редкого мощного монстра…
— Зато у тебя грудь больше, — виновато улыбнулась Оля.
— Иди ты… Видела я твою мать. В течение пяти лет раздуешься в сиськах.