На свитки он глянул, но ничего не сказал. Он довел меня до моей комнаты, молча, как палач или судебный пристав, снял ожерелье и, как мне показалось, в эту ночь даже не ночевал на своей новой постели у двери моей спальни.
Что-то с этого дня пошло сильно не так.
Глава двадцать первая
Дни мои потянулись однообразно."
"Ночи были наполнены покоем и даже комфортом, насколько можно было о нем говорить. Я еще несколько раз прогрела платья, на всякий случай перетрясла кровать, ежедневно посещала ванную комнату, но в целом была удивлена, что вши не являлись такой уж большой проблемой.
Я вставала, проводила себя в порядок, молилась, потом, как заведено, шла в покои герцогини де Бри и шила. Шитье было абсолютно бессмысленным ритуалом, способом занять руки девиц, ну а я использовала бесценный ресурс — время — с толком. Через пять дней у меня была уже «неделька», и несколько трусов сшили Лили и Этель.
Я выучила молитвы. Где-то на третий день я обнаружила, что Этель очень приятно поет, и теперь мы молились под музыку. Оказалось, так тоже можно, а запоминать песнопения намного проще. Кроме молитв, были аналоги наших псалмов, и часть историй из Книги я уяснила как песни. Понемногу я набиралась знаний — и ждала, просто ждала.
У меня появился относительный уют, относительно обустроенный быт, каменщик сделал все, о чем я просила, я больше могла не опасаться, что кто-то неосторожно заденет свечу и мы все сгорим к чертовой матери.
И, конечно, я не смогла удерживать в комнате оптимальную температуру хотя бы в двадцать желаемых градусов, но около семнадцати было точно.
Я вытряхнула свой гардеробчик и пару вечеров была занята тем, что придумывала, как его переделать. Платья были неудобные, ноги мерзли, и пока на ум мне не приходило ничего. Перешить не получится, просто нет нужных тканей, от корсета не избавиться, а вот с обувью и чулками можно было бы что-то решить, если бы не одно «но».
У меня совершенно не было денег.
Последние деньги я потратила на ткани, из которых нашила прокладки.