Полетишь в свою Вологду, там - посидишь, пООкаешь, - голос Полины был тихим, бесцветным. – Поняла меня?
- Поняла, - на побледневшем лице резко выступили веснушки, Даша принялась спешно одергивать юбку.
- И помада у тебя снова смазалась.
- Я сейчас, я все поправлю… - Даша неуклюже повернулась, и со стола посыпались – листы, ручки, карандаши и рамка с фотографией – вдребезги. Там был кто-то из Дашиных родственников, Поля несколько раз просила убрать – без толку. Сейчас они обе смотрели на осколки стекла, россыпь бумаг и канцелярии.
- Я сейчас, я уберу-то быстро, ПолинЛексена… - и осеклась.
Полина прошла к дивану, села, обняла себя руками. Это не рамка разбилась. Это жизнь ее сейчас… вдребезги. И остались только листы бумаги, ручки, карандаши, скрепки и осколки светло-голубого стекла – вот и все, что осталось от жизни успешного столичного адвоката Полина Чешко.
* * *Она не верила до последнего. Сначала – в то, что забеременела, несмотря на то, что Михаил всегда пользовался презервативом.
- Мне не нужны дети, Полина. У меня трое от нынешней жены, и двое от предыдущего брака. Более чем достаточно. Я не планировал. Это случайность. От плода необходимо избавиться.
- Ты не можешь меня заставить силой, - все, что она могла тогда сказать.
- Силой – нет. Но ты разумный человек, Полина, и сделаешь правильный выбор. Или ты делаешь аборт, или у тебя больше нет ни работы, ни репутации. Собирай вещи и дуй в свою Мордовию, там и воспитывай своего…
Не договорил. Но все и так было сказано предельно ясно. Она разрыдалась. Он ушел. Мелодраматично до омерзения, если бы не тот факт, что это – твоя жизнь. И выбор делать тебе.
* * *- Чего ревешь-то? – послышались тяжелые шаги.
Поля не ответила. Она могла только всхлипывать, вжимаясь лбом в стену.
- Выкидыш у нее, - ответила за Полину соседка по палате.
- Ну и чего реветь? – санитарка тетя Нюра похлопала девушку по бедру. – Все равно же собиралась… А тут само и скинулось, грех на душу брать не пришлось.
Из горла Поли вырвался только стон, почти вой, приглушенный подушкой.