Да, страусиная политика. Пусть. Не в состоянии Полина сейчас думать об этом. И вообще, думать не в состоянии. Только действовать.
Зашла в приемную к Багринскому – предупредить. Он один раз в глаза посмотрел – и не стал вопросов задавать. И Полине вдруг показалось, что он – такой матерый, тертый, дорогостоящий, элита столичной адвокатуры – побаивается ее. Или стыдно ему. Хотя, нет. Адвокатам совесть ампутируют на третьем курсе. Значит, все-таки после всего - опасается.
Смешно.
Купила вафельных трубочек и помирилась с Дашей.
- Дашка, ты прости меня. Не повезло тебе с начальницей
- Вот и повезло! – не согласилась та, и еще по голове начальницу погладила, в нарушение всякой субординации. – Не волнуйтесь, ПолинЛексевна, у меня тут все будет как в аптеке.
Да к черту эту аптеку! Но вслух сказала:
- Молодец. Рассчитываю на тебя.
Тут же, из офиса, купила билет. Пока есть решимость действовать – надо действовать. А потом уже будет поздно сожалеть.
В этом-то весь и смысл. В дороге.
Дома начала собирать вещи. Составила список и по списку, методично, скрупулезно упаковала сумку. За полчаса до приезда заказанного такси потекла кровь. Но радости это почему-то не принесло. И даже облегчения не было. Скорее раздражение – в дорогу самое то, конечно. Факт, что это означает, что она не беременна, Полю уже даже не волновал. Накрыло тотальное равнодушие ко всему, кроме простой последовательности запланированных действий.
… и покинуть этот город, где она уже не могла даже дышать. Вырваться, чтобы вдохнуть полной грудью.
Чтобы выжить. Чтобы дальше…
… жить.
Продолжать жить.
Заседание седьмое. Выездное.
Кострома mon amour
На перроне торгуют соленой рыбой, пахнущей остро и тревожно в рассветном воздухе. Поля уснула, едва поезд тронулся.
Увидела его – и ухнуло вниз сердце. В пятки, в пол, внутрь планеты, в черную дыру, откуда не достать. Да, это особый талант – так влюбляться. И никогда не узнаешь, откуда прилетит.