Обвожу их контуры и улыбаюсь как ненормальный, чувствую себя самым настоящим подростком. Это что-то сродни метки, хотя пометить хочется совсем иным способом. Нет, я – не подросток. Тот хотя бы просто мечтает трахнуть одноклассницу с самым большим бюстом, удовлетворяя физиологию, а мне этого мало, я хочу пометить Соню. Одни и те же примитивные желания, так и не нашедшие выхода.
Веду пальцами ниже и останавливаюсь на подаренном мною кулоне. Не снимает. Это приятно. Еще более приятно, что под моими едва заметными движениями пальцев на Сониной коже появляются мурашки.
В очередной раз мысленно прокручиваю бабушкины слова. И нет, не о том, какой я дурак, и даже не о том, чему Соня пытается научиться в мое отсутствие, что само по себе совершенно не укладывается у меня в голове, а о том, что она «как минимум в меня влюблена».
Я дошел до ручки. Если бы сейчас мне дали бумаги, где можно было поставить свою роспись и распрощаться с половиной заработанного, я бы так и сделал, и не полетел ни в какой Париж. Однозначно лег бы на кровать, позабыв о своем обещании вернуться в спальню только после Сониных слов. И по хрен на все. Как в той рекламе – и пусть весь мир подождет.
Последнее – вообще за гранью. Покупать игрушку, когда в доме есть живой, жаждущий хотя бы руки, член – это прям кощунство какое-то. Кому скажи – не поверят. Еле-еле подавляю в себе внезапно возникший смех. Хотя, с другой стороны, удивление-удивлением, смех-смехом, только, если хорошо подумать, не стала бы Соня так заморачиваться, если бы ей было по фиг. Она же для меня старается, глупенькая.