- Вот, - удовлетворенно произнес Глеб, улыбнувшись мне в ответ. - Лучше, чтобы мои любимые девочки на пару улыбались, а не лили слезы, - откидывает в сторону одеяло и приподнимает верх моей пижамы, оголяя живот. - Да?
- Ага, - киваю в ответ, наблюдая за тем, как Глеб целует мой живот. Тащусь от этого. Вроде бы ничего такого нет, но я тащусь. Особенно, когда гладит и целует. - А что ты решил, Вере тоже нельзя показывать Ксюшу до сорока дней?
- Никому нельзя. Бабушка сама, между прочим, сказала строгое «нет».
- Ну и ладно.
- Нет, - уверенно произносит Глеб, нависая надо мной. - Обойдусь. А ты? - целует в губы.
- Я – нет. Но думала, если ты да, то можно сделать вид, что «да». А я – нет, потому что макароны будут туда-сюда болтаться, мало ли извергну их.
- Прекрати, - усмехается мне в губы.
- Ну а что, житейское дело, между прочим.
- И не говори.
***"
"На самом деле, если бы даже Глеб разрешил мне идти на курсы, я бы физически сделать этого не смогла.
- Ну что, справились? - слышу над ухом голос Глеба.
- Не надо так делать.
- Как?
- Делать вид, что только ты умеешь мыть попу и надевать подгузник, - прикрепляя липучку, с вызовом бросаю я. - Это не высшая математика, знаешь ли, которая доступна только тебе.
- О, господи, Соня.
- Если бы ты хотел узнать это, то так бы и спросил. Думаешь я не знаю, что ты делаешь? - поворачиваюсь к Глебу.
- Боже, мне уже страшно. Что я делаю? – ухмыляясь, интересуется Бестужев.
- Наслаждаешься чувством превосходства, потому что не растерялся в отличие от меня. И знаешь, даже если я неправильно дала Ксюше первый раз сиську, а ты один раз помог ей присосаться ко мне правильно, то это еще ничего не значит.