Огорчает ли его, что я смогла остаться с Рисом и сохранить корону? Но брат меня очень поддерживал и признался, что наслаждается новой жизнью больше, чем ожидал. Думаю, в некотором смысле он действительно почувствовал облегчение.
Николай вырос, думая, что мечтает о троне, поскольку у него не было иного выбора – и теперь, когда он освободился от этих ожиданий, он расцвел. Я же приняла корону и вошла в роль.
Иронично все обернулось.
– Да, он не самый приятный человек, верно? – Николай усмехнулся и глянул через мое плечо.
Я снова сжала его руку – меня переполняли эмоции.
– Да.
Ощущала ли я порой на своих плечах тяжесть целого мира? Да. Злилась ли я, расстраивалась, уставала? Да. Но это свойственно всем людям. Главное – я больше не чувствовала себя в ловушке. Научилась управлять обстоятельствами, не позволяя им управлять собой, и рядом был Рис.
Николай расслабился – должно быть, он услышал искренность в моем голосе.
– Хорошо. Это все, что мне нужно знать.
Брат поцеловал меня в щеку и направился к беременной Сабрине, которая сидела рядом с нашим дедушкой – теперь Эдуард проводил дни, суетясь над будущим правнуком и пытаясь подыскать подходящее хобби, чтобы скоротать время.
Он несколько недель заставлял Риса учить его рисованию, прежде чем понял – его таланты кроются не в сфере живописи.
Я обернулась посмотреть, что заставило Николая уйти, и широко улыбнулась при виде приближающегося Риса.
– Давно не виделись, – поддразнила я. Мы станцевали всего один танец, прежде чем нас растащили друзья и родственники.
– Не напоминай.
– Тогда дворцу определенно было бы что сказать.
– К черту дворец.
Я подавила смех:
– Рис, ты не можешь так говорить. Ты теперь принц-консорт.
В Эльдорре не существовало титула короля-консорта, поэтому Риса называли принцем-консортом, хотя я была королевой.
– Значит, я тем более могу так говорить.