Горло перегородил горький комок, ни вдохнуть, ни выдохнуть.
— Ты там что на собеседовании наговорила, что Алекса второй день колбасит?"
"— Что? — не сразу получается переключиться. Мысленно я до сих пор на кухне. Алекс. Мой первый начальник и раздражающий тип, который косит под подростка. — Вроде ничего особенного. Он сказал, что ждёт со второго.
— Ничего особенного, — хмыкает Юлька. — А что он тогда спрашивал, замужем ты или нет?
— В резюме это указано, — говорю сухо. И про дочь указано тоже. Вопрос может быть манипуляцией: он знает, что Юлька мне расскажет.
— И что ты сказала? — спрашиваю небрежно. Юлька фыркает.
— Не волнуйся, ваши аргентинские страсти с твоим муднем остались за кадром. Сказала, что всё сложно.
— Зачем? — тяну с раздражением.
— Потому что тебя вытаскивать надо. А красивый мужик рядом поднимает самооценку на пятьсот процентов. Поверь, я это как никто знаю!
— Не нужно мне никаких мужиков, — шиплю, оглядываясь на кухню. — Ты в своём уме вообще?!
— Стопэ. Я тебя не укладываю в его постель! Хотя, знаешь, не будь у меня Тошика… Ладно. Слушай. Он не бабник, и вообще в интрижках на работе на замечен. Но девочки говорят, что любит флиртануть на досуге. С тебя убудет комплименты получать? Может, поймёшь, что вокруг жизнь кипит, о себе задумаешься.
— Ты Макиавелли? Целую стратегию выстроила.
— Нет, я скорее Сунь Цзы, и уничтожать твоего Марика мы будем медленно, по всем правилам ведения войны.
Глава 13
Марат
Не верю, что всё вот так кончится. Не может кончиться так просто: чемоданом и дверью, закрывшейся за спиной. Прислоняюсь лбом к дверному косяку, в глазах печёт. Соберись, тряпка! Никуда мои девочки не денутся, не отпущу никуда.
Чемодан в багажник, сам за руль в Бутово к Карену. Он живёт в студии, особо не развернёшься, но спасибо, что вообще принял. Можно к Ляльке, но не до неё сейчас, всё на Агате сосредоточилось. На ней и нашем треснувшем браке.
— Слушай, так может это к лучшему вообще.
Карен сидит на диване, я — на полу, спиной этот диван подпираю. В руке — стакан с виски, завтра выходной, можно позволить расслабиться. Немного, чтобы попустило.