- Ну что, Макс? - обернулся я к хмурому Петрову. - Теперь от тебя все зависит.
- Что от меня зависит? У нас или второе, или ничья.
- Не будет ничьей. Техническую победу одной из команд присудят по общим очкам, если ты победишь. Но есть нюансы. Делать все нужно четко, не мазать. Ты снова легче соперника на порядок. И он не боксер, и не самбист, а машина-убийца просто. В ММА с пеленок. Шансов нет.
- Мотивирует, - хмыкнул Петров. - Предлагаете сейчас трусы снять?
- Да прощу я тебе этот спор, если откажешься! Что я, зверь что ли?.
- Мне восемнадцать через полгода… Добавлю и машину куплю.
- Купил бы, точнее? - хмыкнул я, подливая масла в огонь.
- Добавлю. И куплю.
38. Бабуин
- Максим, порви его!!!
Я обернулся, чувствуя, как брови взлетают на уровень макушки.
Ада Львовна наблюдала за боем, вцепившись руками в спинку кресла и, подавшись вперёд, азартно выкрикивала что-то ещё.
Вот он - командный дух!
Первые два раунда прошли без потрясений. Петров пыхтел, выворачиваясь из захватов, взмыленный, будто только что вышел из бани.
Он дрался так, будто от этого зависела его жизнь. Да что там жизнь! Судьба человечества!
Зал гудел. Бой был зрелищным! А силы - не равными. И несмотря на это, Макс всё ещё стоял на ногах, отбивая атаки противника, делая жёсткие выпады и пытаясь перехватить инициативу.
Секунда, один неловкий момент - и Петров беспомощно трепыхается в удушающем захвате, пытается вырваться, елозя по ковру.
Я на секунду пересекся с ним взглядом и понимающе кивнул, поджав губы.
Зарычав от досады, Макс зажмурился и, отталкиваясь от пола, стал рывками пытаться скинуть противника.
Я напряженно замер. Ему сейчас очень больно! Но, пока он так сопротивляется, судья не засчитает победу сопернику. А Петров, похоже, не хочет сдаваться!
Ещё секунда - с надрывным вскриком Макс выворачивается из замка, наваливается на противника и фиксирует теперь уже его.
Ого!
Тот, конечно же, почти сразу вырвался, но Петров умудрился снова завладеть ситуацией, сдавить ему шею локтевым и держать так до тех пор, пока судья не остановил бой.
Макс разжал руки и, сипло втягивая ртом воздух, сел на колени.
Я подбежал к рингу и поманил его к себе.
Петров тряхнул головой, смахивая капли пота, и пополз ко мне на четвереньках, не в силах подняться от слабости.
Я уткнулся лбом в его лоб, обхватив за голову руками.
- Фто? - хмыкнул он с усмешкой, обнажая капу.