Не могу сдержать улыбки, но, вспомнив о ее суровой сестре, заверяю:
— Не обижу, — киваю ей в знак прощания, но Дана отворачивается демонстративно.
Прав бы Врагов: они обе вредные. Пожимаю ему руку и забираю Мику с собой.
Каким-то чудом мы успеваем на рейс. Видимо, судьба на нашей стороне.
В самолете ни на миг не отпускаю ладони Мики, словно потерять ёжика боюсь. Хотя отсюда некуда бежать. Но я до сих пор не верю, что она рядом. Спит, уложив головку на мое плечо. Расслабленная, нежная, милая.
На секунду мозг пронзает странная мысль: вот бы остаться здесь.
Но нас ждут Адам и Дан.
Аккуратно пытаюсь разбудить Мику, когда самолет идет на посадку. Не выдержав, целую ее, пока остальные пассажиры суетятся, покидая салон.
Делаю это именно сейчас, потому что не знаю, что нас ждет и как мы будем вести себя в особняке."
"Через час мы уже там. Мика переступает порог дома с опаской. Озирается вокруг, обхватывает себя руками. А я даже обнять ее не могу.
Срочно. Выяснить. Правду.
— Дед? — зову я, выступая вперед, но в холл приходит бессменный Марк.
— Пана Адама было решено отвезти в больницу, — отчитывается он. — Врачи рекомендовали…
— Ты какого хрена не позвонил? — надвигаюсь на него. Мною руководит страх. Дикий.
— Связи не было, — взрывает меня ответом.
— Да ты…
— Тише, Ян, — проводит по моему плечу Мика и тут же руку отдергивает, вспомнив, где мы. — В самолете телефоны отключили, — напоминает она, но голос дрожит: ёжит переживает о здоровье деда не меньше, чем я.
Хочу оглянуться, успокоить ее, хотя сам на грани срыва. Но…
— Ян, дорогой! — доносится из-за спины Марка, а я зло скриплю зубами.
И, не оборачиваясь, Мику за руку хватаю, чтобы глупостей не наделала, «обрадовавшись» такой внезапной встрече.
— Пани Левицкая, — виновато мямлит начальник охраны. — Я не успел ее спровадить.
Глава 10
Доминика
Застываю на пороге особняка Левицких. Я надеялась, что три месяца — довольно долгий срок, чтобы переболеть.
Не в силах справиться с паникой, обхватываю себя руками. Ян рядом, и это немного успокаивает.
До определенного момента.
— Пани Левицкая, — в холл выходит высокий коренастый брюнет, но, несмотря на комплекцию, он весь сжимается под суровым взглядом Яна.