— Я не успел ее спровадить, — добавляет тихо.
Смотрю за его спину, надеясь, что мне показалось. Но, судя по крепкой хватке Яна на моем запястье, я действительно вижу… её.
— Марк, ты уволен, — стальным тоном бросает Левицкий и только потом поворачивается к родственнице. — Здравствуй, тетя Александра.
— Ян, ты превратил некогда уютный и гостеприимный родовой особняк Левицких — в тюрьму! — укоризненно произносит она. — Сколько ты будешь прятать от всех нашего любимого Адама? — произносит нараспев и впивается в меня взглядом.
Александра явно не ожидала моего возвращения. Выхожу из-за спины Яна, куда он усиленно меня задвигает, и ухмыляюсь, приподняв подбородок.
— Добрый день, тетушка, — обращаюсь ехидно.
Александра чернеет от злости, кивает мне судорожно и возвращает внимание на мрачного Яна.
— Как хорошо, что я оказалась рядом, когда деду стало плохо… — театрально глаза закатывает.
— Какое совпадение, — вырывается у меня.
— Смеешь обвинять меня в чем-то? — идет в наступление, но и я сдаваться не собираюсь.
— Так, хватит, — на выдохе бросает он и складывает руки в карманы. — До свидания, Александра. И впредь будешь общаться с Адамом исключительно в моем присутствии.
— Что? — хватает ртом воздух. — А эта, значит, жить тут будет. Самозванка! Дальше деда травить?
Едва не захлебываюсь от возмущения! Я сама здесь чуть не умерла, но меня все равно винят в подмене лекарств?!
— Не смей так разговаривать с Доминикой, — мигом становится на мою защиту Ян.
— Но Адам… — вскрикивает возмущенно.
Едва улыбку сдерживаю: как хорошо Ян знает слабые места своих родствеников. Деньгами их наказывает.
— Забыла, кому все принадлежит теперь? — многозначительно цедит он.
Александра вспыхивает моментально, сжимае худосочные, высушенные кисти в некое подобие кулаков. И почему-то устремляет свои бесцветные глаза на меня.
Но говорить что-либо еще не рискует. Разворачивается и вылетает из дома.
Ян, не выпуская меня из поля зрения, делает пару звонков: в больницу и, кажется, в охранное агентство. Справляется быстро, задает короткие вопросы, приказами сыпет. Непривычно его таким видеть, зато чувство защищенности, нарушенное появлением Александры, потихоньку возвращается.