Я – в футболке цыплячьего цвета и бриджах до колена, она – в нежно-персиковом кружевном платье… Она иронично поднимает бровь, ожидая, что я кинусь исполнять её полупросьбу-полуприказ. А мои руки чешутся набрать чашку горячего напитка и выплеснуть на это идеально сидящее платье, чтобы посмотреть, как искривятся в крике эти пухлые розовые губки, и как жеманно всплеснёт она руками с тонкими золотыми браслетами на запястьях. Вместо этого я произношу спокойно:
– Я не прислуживаю на кухне.
Перед тем как развернуться, успеваю заметить, как недовольная гримаса искажает лицо, но мне абсолютно всё равно.
Глава 35. Милена
Всего часом позже я стою в офисе фирмы у стола секретаря в приёмной. Временно меня по приказу Александры Сергеевны заменяла Лена. Что ж, рабочее место не будет пустовать… Я оставляю ключи от квартиры Максима в его кабинете, положив их в конверт на середину рабочего стола.
– Вот это шефу на подпись, Лен.
– Ты что, увольняешься? – удивляется Лена, увидев моё заявление.
– Как видишь.
– Почему?
– Не прошла испытательный срок…
– Как некрасиво! – возмущение Лены звучит искренне, – он же знает, что у тебя недавно неприятность приключилась, квартира выгорела. Он сам звонил Александре Сергеевне, чтобы она выделила сотрудника тебе на подмену.
– Временно, постоянно… Какая разница?
– Самое настоящее свинство… В такой тяжёлый момент, никакой человечности!
– Да ладно, Лена. Квартира принадлежит не только мне, но и брату старшему. Вдвоём справимся.
– С какого числа ты уходишь?
Я задумалась, а потом рубанула с плеча:
– Да с сегодняшнего! Чего кота тянуть за причинное место. Тем более что тебе, как я поняла, не говорили возвращаться к своим обязанностям.
– Нет, ещё не говорили. Деньги от совмещения совершенно нелишние, конечно. И я пока справляюсь с объёмом работы, но я надеялась, что ты вскоре вернёшься на своё рабочее место.
– Увы, нет.
Я вытащила с полки стола свою кружку с изображением весёлого жёлтого Котэ, покрутила так и сяк: моё настроение было явно не такое радужное. Гаже некуда, откровенно говоря. Но нужно держать себя в руках, а предаваться отчаянию буду позднее, когда скроюсь от всех посторонних глаз.