Его мягкий нежный поцелуй прорывает ту плотину, что я усердно возводила все эти дни. Она крушится, как карточный домик, и из-за неё вот-вот хлынут бурные потоки слёз. Потому что нельзя так играючи управлять чужими чувствами и эмоциями, изводя до предела просто из прихоти. Максим не даёт мне отнять руку и продолжает покрывать лёгкими поцелуями, скользя от ладони к запястью и обратно. Я отворачиваюсь к окну, чтобы суметь не поддаться на уговоры этих мягких губ и горящего взгляда, преисполненного уверенности в собственной правоте.
– Милена, – тихо окликает меня Максим, прекращая на мгновение поцелуи, и я торопливо выдёргиваю ладонь, скрещивая руки на груди. Он тянется ко мне и касается пальцами волос, обхватывает лицо за подбородок, разворачивая к себе.
– Отстань от меня. Не желаю ни видеть тебя, ни слышать, ни находиться рядом с тобой!
– Потому так злишься? Ты опять убежала, не дав объясниться.
– Меня не интересуют твои объяснения.
Я достаю из кармана джинсов наушники и разматываю проводки, желая заткнуть уши громкой музыкой, но, как назло, они представляют собой ту ещё путаницу из тонких проводков, а от моих нервных движений запутываются ещё больше.
– Отдай.
– Отдам, когда распутаю этот узел. Не только тот, что на этих проводках. Мы с тобой тоже запутались где-то посередине.
– Мы? Нет никаких «мы» и не было. На этот раз тебе не заморочить мне голову!
– Я не морочил тебе голову. Это всего лишь недопонимание и твои поспешные выводы.
– Мне неинтересно это слушать.
Я зажимаю уши руками, чтобы не слышать его приятный голос, словно обволакивающий тёплой волной с головы до ног.
– Не веди себя, словно капризный ребёнок! – чуть громче восклицает Максим, отнимая мои руки, – прошу, Милена. Выслушай же меня!.."
"Я краем глаза замечаю, как некоторые другие пассажиры начинают прислушиваться к нашему разговору и краснею, не желая делать неудачи на личном фронте потехой для общественности.
– Говори тише, нечего голосить на весь самолёт!
– Придётся. Если ты будешь продолжать упрямиться. Мне нечего скрывать и стесняться. Я могу даже встать и во всеуслышание рассказать обо всём.
– И много ли толку от всеуслышания, – язвительно спрашиваю я, – если конечная цель не будет достигнута? Позёр несчастный!
– Ещё какой несчастный.