Вот дерьмо.
– На хрен твоего кота.
Я захлопываю окно и возвращаю котёнка на кресло, сгребаю в охапку Милену и тянусь к её лицу губами. Она пытается отвернуться, но я зажимаю её подбородок одной рукой, начиная целовать дрожащие губы. Пара касаний и поднимаюсь выше, собирая губами дорожки солёных слёз, слизываю эту влагу и вновь впиваюсь в её губы. Сопротивляющиеся и такие желанные. Она всё ещё пытается вырваться и пихает меня острыми кулачками в грудь. Я прижимаюсь к ней всем своим телом, сатанея оттого, что на мне пара лишних слоёв ткани, стискиваю её руку и опускаю на лобок.
– Не сопротивляйся, – шепчу ей прямо в губы и сильнее нажимаю на клитор. Мелкая дрожь по телу служит первым сигналом. Она сдерживается изо всех сил, чтобы не показать, что её тоже штормит и бросает из стороны в сторону. Из ледяного холода – в обжигающий кипяток. И я сдохну прямо на месте, если не услышу от неё хотя бы одного стона удовольствия.
– Не останавливайся, – прошу я её и разжимаю хватку пальцев. Упрямица сразу же прекращает ласкать себя, и мне приходится вновь перехватить её пальцы, направляя их ниже и глубже, к мягким складкам, которые влажные уже настолько, что я не сдерживаюсь и резко ныряю пальцами внутрь. Милена охает и непроизвольно дёргает бёдрами по направлению ко мне, прикусывая острыми белыми зубками губу, чтобы удержать стон, рвущийся изнутри.
– Да-а-а-а… Вот так, ещё немного.
"Пальцы свободно скользят внутрь, прижимаются к стеночкам и вновь выходят. Я вожу ими по кругу – и она дрожит, дрожит над моими пальцами, выдавая своё желание только этой мелкой дрожью. Резко ныряю двумя пальцами и начинаю двигать ими так быстро, что у неё не хватает выдержки. Милена часто дышит и закрывает глаза, цепляется пальцами за край стола. Ещё несколько быстрых, резких движений – и она стонет, сама насаживаясь на мои пальцы.