Рыжая сидит, не шевелясь и кажется, что едва дышит, уставившись в окно так, будто видит город впервые. Уж лучше бы беспокойно ёрзала на месте, возмущалась и доводила меня до белого каления. Унылая, будто сдувшийся воздушный шарик. Даже не знаю, что раздражает меня больше. Или это очередная показуха на тему «как ты меня достал»?
– Чем таким можно заниматься по ночам, что этим можно шантажировать? Димка, Славик… Ухажёров хоть отбавляй, да?
Мой голос звучит резко и недовольно, а нога сама по себе начинает вдавливать педаль газа в пол.
– Заткнись, – прерывает меня Милена, – Димка – мой брат. А Славик всё грозится рассказать ему, что я подрабатываю ночами в букмекерской конторе для того, чтобы расплатиться за несколько сотен баксов. Которые пришлось взять в долг, чтобы вернуть тебе. И которые ты порвал! – в голосе Милены всё же слышны эмоции, и по большей части это злость и досада.
– А впрочем, мне абсолютно всё равно, что именно ты с ними сделал: порвал, выкинул, просадил в баре или подтёр ими свою великолепную задницу! – неожиданно грубо добавляет она, – потому что формально я тебе их вернула!
Милена вновь отворачивается к окну, откидываясь головой на сиденье, всем своим видом показывая, что разговор окончен и продолжать она его не намерена, и вообще, мечтает убраться куда подальше от меня, и что села она ко мне в автомобиль только потому, что тип по имени Славик для неё особа ещё менее приятная, чем я.
"В салоне автомобиля остаётся тихо на протяжении всей оставшейся части дороги. Я убираю ногу с педали газа и тащусь в крайнем правом ряду со скоростью не более сорока километров в час даже там, где разрешено ехать со скоростью в шестьдесят.
Я замечаю, насколько ровным и глубоким становится дыхание Милены, понимая, что её сморило в сон. Переутомилась и уснула в сидячем положении. Откинуть бы кресло немного назад и поправить прядь, смешно упавшую ей на лицо и щекочущей нос.