Как и о словах Помпилио, подаривших ей слабую надежду. Она поняла, что дер Даген Тур разработал некий план, и была благодарна за то, что он не опустил руки. Но заставляла себя не думать, получится ли у него, – сейчас Феодору беспокоили только насущные проблемы.
«Меньше часа…»
Она смахнула с глаз слезинку и громким, уверенным голосом приказала:
– Закрывайте ворота!
* * *«Нужно просто открыть переход…»
Астринг запущен, первый контур активирован, и гудение звёздной машины слышно во всех уголках цеппеля.
– Не предназначено, – шепчет Квадрига и запускает второй контур астринга, формируя «окно перехода», открывая в Пустоте тоннель к местному солнцу.
«Окно перехода» может появиться где угодно: над «Пытливым амушем», под ним, с любой стороны… «Окно» непредсказуемо, и поэтому переходы совершаются с остановившегося цеппеля, поднявшегося не меньше, чем на пятьсот метров над землёй.
Он часть астринга.
Неистово сжатые руки не расплавили мерцающий металл, а вошли в него, наполнились его блеском и тяжестью, а через руки – весь Галилей.
Намного меньше секунды…
И раздался неистовый, пронзительный вой, заставивший схватиться за головы всех членов команды. Невыразимо страшный, раздирающий вой – не услышанный только Галилеем.