Выдерживаю паузу, специально накаляя обстановку, и широко улыбаюсь.
— 0, я забыла, ты же у нас здоровая. Лейкемия — всего лишь фикция. А анемия —совсем неопасна. Особенно для такой стервы, как ты. Вот интересно, а Ромка, Увидев настоящее медицинское заключение, а не то, которое ты ему подсунула, продолжит признаваться тебе в любви? Продолжит оберегать? Или наконец-то сплавит в Москву в закрытую клинику, чтобы рожала и не отсвечивала?
Не знаю, почему не говорю ей, что ее любовник уже в курсе всего. Просто не приходится к слову.
— Ведьма! Как же я тебя ненавижу! — взрывается Кира. — Ты всех околдовала!
Сначала моего Рому, потом брата, теперь за Арбатова взялась. Чем ты всех их берешь, что они из-за тебя с ума сходят?
— Чушь не городи, — пытаюсь осадить будто сошедшую с ума бабу.
— Чушь? Чушь?! — взвизгивает Измайлова, чем жутко пугает. — Да ты дура, даже не понимаешь, что вокруг тебя творится! Да они же хороводы возле тебя водят.
Дикий хохот, что вырывается из глотки Измайловой, кажется жутким.
— Врешь, — качаю головой, отказываясь верить, что мой муж мог такое про меня говорить постороннему мужику.
— Нет — улыбается Измайлова, — я подслушивала. Они тогда удачную сделку отмечали, вот и перебрали с алкоголем, а Ромку на откровения понесло, какая ты идеальная. Вот с того дня и моего братца будто подменили.
Киру вновь перекашивает. Удивительная женщина. Других от плохого воротит, а эту от того, что я, ее соперница, как оказывается, слишком хорошая.
— НУ и ладно, поговорили и поговорили, — отмахиваюсь. — Сути это не меняет. Рома в твою койку все равно залез. А твой брат только последние полторы недели себя странно ведет.
— Говорю же, ты — слепая и тупая!
Измайлова смотрит на меня, как на дуру, и качает головой. А потом начинает выдавать факт за фактом.
Единственное что, остается, хапать открытым ртом воздух и стараться не задохнуться.