– Набережная, напротив памятника Степану Разину, – напомнил Курбатов. – Железная урна…
– Не понимаю.
Курбатов положил на стол тонкую папку с бумагами.
– Это заключение взрыво-технической экспертизы. Сравнительный анализ остатков взрывных устройств, найденных на месте взрыва в прачечной «Эстер-Люкс» и на месте гибели городского прокурора Степанцова Владимира Ивановича… Можешь прочесть.
Он пододвинул ей бумаги.
– Предпоследний абзац, Суханова. Там по сути и кратко. «…Идентичность материалов и так называемого „авторского почерка“ исполнения специфических узлов данных устройств оценивается на уровне 85–90 процентов…» Тебе понятно значение этой фразы? Или мне объяснить простыми словами?
Суханова взяла отчет, пробежала глазами.
– Но я ведь уже говорила… Меня не было тогда на набережной… На нас напали эти кексы, эти мужики, они… Нас связали!"
"Синее болото пошло волнами.
– Два мужика обкуренных подожгли бумагу под дверью, ворвались в квартиру, связали нас, забрали пакет с «подарком» и смылись!.
– Может, мужики записку после себя оставили? – поинтересовался Курбатов. – «Трусы постирали, прокурора взорвали. Тимур и его команда»?
Посмотрела, будто рублем одарила. Задышала сквозь зубы.
– Нет.
Курбатов сделал огорченное лицо.
– Зря упрямишься, Суханова. Два мужика… Маша и три медведя! Что за бред! Пришли, связали, сделали за вас всю работу… Да полное фуфло!
– А еще они позвонили в ментовку, – добавила Суханова, глядя в сторону.
– Ну и?
– Или вы думаете, я сама себя связала? А потом набрала ноль два?
Курбатов подумал.
– Ладно, Суханова… Давай приметы этих твоих… Кексов.
* * *Старший следователь по особо важным делам Курбатов умел говорить веско и значимо. Сейчас он стоял и заглядывал в напечатанную на принтере бумагу. Это придавало его речи вроде как документальность, хотя смысл того, что он произносил, этой документальности не соответствовал.
– Возраст в районе двадцати пяти, рост выше среднего, лицо квадратное, стрижка короткая, глаза маленькие… Что еще?.
Курбатов очень аккуратен, у него всегда тщательно отглажены пиджак и рубашки, брюки никогда не мнутся гармошкой, и этих горизонтальных складок нет, которые расходятся от паха в стороны и не выводятся после самой тщательной утюжки. У любого мужика есть – хоть у Тома Круза, хоть у Жириновского, а у него нет.