– Имеем портрет нового русского в чистом виде, – подытожил прокурор Рахманов. – Под такое описание любой подходит. Выходи на улицу и задерживай.
Кто-то негромко хмыкнул. Дерзон, кажется, – из новеньких.
– Ну а второй?
– Там не лучше, – продолжал Курбатов. – Худощавое лицо. Инженер или компьютерщик, как она выразилась. За метр восемьдесят. Хорошо подстрижен. Нос правильной формы. Пальцы длинные, сильные. Ухоженные…
– А зовут его – Аполлон, – пробормотала рядом Таня Лопатко.
В окно прокурорского кабинета стучал дождь.
– Пока все это, в самом деле… – прокурор прищурил на Курбатова умные спокойные глаза. – Расплывчато. Нужен фоторобот.
– Я думаю, она врет, Евгений Николаевич, – сказал Курбатов. – «Квадрат» и «компьютерщик» могут оказаться их конкурентами, собутыльниками, обкуренными соседями, с которыми они подрались накануне.
– Дело взрывников находится на самом высоком контроле, Александр Петрович. Мы не имеем права схалтурить или оступиться. Нужно отработать все версии, каждую ниточку надо дернуть.
Он говорил благоглупости, общеизвестные любому студенту-третьекурснику, даже двоечнику. Но Курбатов глубокомысленно кивал, как будто получал высокопрофессиональные советы, до которых сам никогда бы не додумался.
– Да, понимаю, Евгений Николаевич. Вы совершенно правы.
– Но и тянуть резину тоже никак нельзя. Мне говорили, что здесь работает лучшая следственная группа в южной России, и вы один из лучших следователей…
– Спасибо за оценку, – Курбатов приосанился. – Только не все от меня здесь зависит, Евгений Николаевич.
Лучший следователь небрежно кивнул в сторону Дениса.
– Что мне, повестку ему выписать по всей форме, что ли? Или приводом доставлять? Несколько дней бьюсь, чтобы он явился в СИЗО для опознания. Говорю, давай сегодня – нет, не могу. Завтра – ну никак. Послезавтра – да нет, вы что, времени нет. Такой занятой! У него работа, а я тут, видите ли, груши околачиваю.