Через сорок минут Денис замерз и стал обшаривать карманы. Денег, которые он там нашел, хватило лишь на самое дешевое пойло. «Аромат осени» называется. Безразличная продавщица дала помятый пластиковый стакан. Пить на уличной скамейке такую гадость в одиночку – все равно как тонуть в выгребной яме. Держишься, держишься, пыжишься из последних сил, а потом рот открывается сам собой. Будь здоров, Холмс, задница ты эдакая. Знаешь анекдот про ковбоя и его внутренний голос? Во-во. Его в конце убили, точно.
Бутылка закончилась быстро.
Холмс вякнул было что-то, но Денис не расслышал. Потому что загорелось окно в спальне у Валерии.
Через минуту он снова звонил в дверь, и на этот раз она открылась. На Валерии были джинсы и свитер, губы были прохладными, а волосы еще пахли свежим октябрьским воздухом.
* * *Рано утром его разбудил телефон. Когда открыл глаза, Валерия уже сидела на кровати и разговаривала с кем-то.
– Нет, все в порядке… Он здесь. Часов с семи, наверное… Не знаю, просто так… Да, сейчас…
Она, не глядя, протянула трубку Денису. Шнур удлинителя где-то зацепился, и ему пришлось перегнуться через Валерию, чтобы не свалить аппарат на пол. Голос матери он услышал еще до того, как успел поднести трубку к уху.
– Ну сколько раз я тебя просила – звони, если задерживаешься! – кричала она. – Звони! Как тебе не совестно!.. Ты ведь знаешь, что я… Ох!..
– Что случилось? – глухим со сна голосом спросил Денис.
Мать плакала в трубке.
Вчера он не приехал домой. У нее случилась мигрень. Или инфаркт. Глаукома. Как это надоело.
Он посмотрел на будильник, который валялся на полу у кровати. Без четверти шесть.