Их пятеро, и нас… – Он с сомнением уставился на Крейцера.
– Почти пятеро, – оскалился Шашкевич.
Глава двенадцатая
В темном переулке снова сюрприз – неожиданная очередь из подворотни! Кому опять не живется мирной жизнью? Пули тренькнули по старой брусчатке, звонко взвыли, уходя рикошетом вверх.
Оперативники упали, как костяшки домино, раскатились в разные стороны. Крейцера тоже чему-то учили – пролетел опасную зону, зарылся в мебельную груду, выброшенную взрывом из квартиры на последнем этаже.
Это не могли быть люди Трауберга – они же не Фигаро, чтобы быть сразу везде! Обычные берлинские «хулиганы» образца 45-го, не смирившиеся с поражением и гадящие Красной армии.
– Все живы? – крикнул Андрей, откатываясь за угол.
Живы были все – выражались непечатными оборотами, даже старший лейтенант Корзун, получивший безупречное «дворянское» воспитание. Автоматчик в подворотне продолжал упражняться, прижимал офицеров к брусчатке. Пули проходили выше.
– Товарищ майор, заговорите ему зубы, а я попробую обойти с гранатой… – прошептал Шашкевич.
– Заговорить зубы? – Андрей оторвал голову от брусчатки. – Как ты это себе представляешь? Про погоду поговорить?
– Ну, не знаю, вы же владеете немецким языком.
– Давайте, товарищ майор, – поддакнул Корзун, – мы же не караем, а убеждаем, верно?
Вроде умные люди, а какие глупости в головы лезут!
Шашкевич куда-то пополз, прогремела очередь, он злобно выругался, подался в обратную сторону.
– Эй, солдат! – грозно выкрикнул Ракитин на языке побежденного противника. – Ты в кого стреляешь? Протри глаза! Не видишь, что мы свои? Группа разведки 44-го мотоинженерного батальона майора Глауха! Штабс-фельдфебель Мартин Буше! Мы ходили в русский тыл, возвращаемся в свое расположение! Кто ты такой? Сколько вас? Прекращай стрелять!"
"Подворотня угрюмо помалкивала.
Шашкевич уже удалился, видимо, подался на четвереньках в обход здания. Глухо пошучивал Вобликов: что-то про шутку, повторенную дважды.
– Нет такого батальона, – угрюмо возвестила подворотня.