Он нарастал, делался нестерпимым. Шальная мина рванула метрах в семидесяти левее, разметала недоломанную постройку.
– Детство напомнило… – Вобликов икнул. – В игру играли: на кого бог пошлет. До последнего не знали, кому прилетит…
– Я не пройду, это безумная авантюра, господин майор… – прохрипел Крейцер. – Район простреливается, они поймут, что я иду с вами, и просто меня прикончат… И вас прикончат…
– Не каркайте, Людвиг! – Ракитин и сам закашлялся, стал прочищать пальцем ухо. – Кузьмин, у вас все целы?
– Так точно, товарищ майор!
Разрушенные здания мелькали перед глазами ломаными зубцами.
На севере шла шумная перестрелка, били башенные орудия, взрывались гранаты.
Оперативники по одному покинули канаву, побежали, пригнувшись, к соседним развалинам. Мускулистый Шашкевич волок за руку Крейцера. У того заплетались ноги, обращаться с ним обходительно уже не было возможности!
Позади мелкими группами перебегали автоматчики, от которых пока не было никакой пользы.
– Вы в порядке, Людвиг?
– Да, в порядке, с почками застарелая беда… – Крейцер побагровел, надулся, как воздушный шарик, стал надрывно кашлять.
– Обязательно покажитесь врачу, не тяните с этим. В больном виде вы нам не нужны. И о семье подумайте – зачем им больной кормилец?
Крейцер не выдержал, засмеялся, и этот смех был настолько жуткий, что даже Корзун с опаской отодвинулся от немца."
"– Бежим в арку, товарищ майор? – предложил Вобликов и, не дожидаясь ответа, стал выбираться из канавы.
– Куда без команды? – разозлился Ракитин. – Подохнуть хочешь?
– Нет, товарищ майор, я от смерти не жду ничего хорошего… – Олег опустился на колени, перевел дыхание.