Спрятать следы своих преступлений они не успели. Ракитин был временно прикомандирован к Управлению 13-й армии генерал-полковника Пухова. Он лично прибыл в Освенцим со своими ребятами, все видел своими глазами. Волосы вставали дыбом. Это был ад – в прямом и точном смысле. Он видел горы трупов, которые немцы не успели «утилизировать», видел обитателей бараков с пустыми глазами – это были не люди, а растения. Видел помещения, доверху забитые женской и детской обувью, склады с собранными в мешки человеческими волосами. Видел газовые камеры, трубы крематориев.
Сколько миллионов истребили там немцы? Это могли подсчитать лишь потомки. Уничтожались евреи, русские, украинцы, венгры с румынами. Стали разбираться и выяснили, что наибольшей жестокостью к заключенным отличались не эсэсовцы из «Мертвой головы», а польские надзиратели! Это были звери, желающие выслужиться перед хозяевами. Они с одинаковым упоением издевались над евреями, русскими, над собственными соотечественниками…
В целом к людям сегодня относились доброжелательно, во всяком случае – к большинству.
– Ракитин? – вдруг услышал майор слабый голос.
Из группы военнопленных, отобранных для участия в боевых действиях, на него смотрел мужчина со слезящимися глазами и совершенно бледным лицом. Он часто моргал, похоже, страдал болезнью глаз. Растительность на лице требовала срочного бритья. Он был одет в испачканную красноармейскую гимнастерку и темные ватные штаны с дырами.
Андрей всмотрелся. Показалось что-то знакомое. Ну и метаморфозы! В прошлой жизни это было породистое ухоженное лицо, гордая выправка комсостава среднего звена!
– Вижу, что узнал… – пробормотал мужчина, отделяясь от остальных, – да, это я, Бубновский… А ты, Андрюха, выжил, целым майором стал, поздравляю… В каком ведомстве, если не секрет, трудишься?
– Контрразведка, – машинально отозвался Андрей.
– Ого, высоко поднялся… Надо же, какая встреча – одна на миллион…
– Мир тесен, – сухо заметил Ракитин.
– Это точно, – согласился бывший узник.